Чтение онлайн

– Свадьба! Как отцу такое в голову могло придти? Какая к бесам свадьба?! Где Дайон, а где семейная жизнь. Эти вещи попросту не совместимы. Не бывать этому! Нет! – Беда миновала. И пусть передышка будет короткой, Дайон была уверена, что сможет придумать, как справиться со свалившейся на ее голову замужеством. – Не позволю этому случится!

Через несколько минут в покоях Дайон обмершие от испуга прислужницы поднимали с пола разорванное на куски платье и рассыпавшийся жемчуг. А за окном прямо по садовым дорожкам стрелой от конюшен несся вороной конь. С юношей на спине. Черный плащ крыльями полоскался вокруг него, а хлесткая плетка, которой он подгонял скакуна то и дело оглашала сад своими щелчками.

Глава 4

Такого собрания элиты Архипелага не видел еще никто. Гости, судача и перемещаясь с места на место, собирались небольшими группками и мусолили только что увиденное и услышанное. Причем, чем дольше это происходило, тем больше оттенков приобретала история. Сиртингин скрипел зубами, Адалия бледнела с каждой минутой. После того, как одна из прислужниц тихо подошла и шепнула ей через плечо, что Дайон унеслась куда-то на лошади, ванни впервые проигнорировав гостеприимство и этикет, ушла в свои покои. Правда, перед тем как уйти, сказала мужу, так, чтобы никто не слышал:

– Найди ее и верни домой!

Прием продолжался. Естественно, не в том ключе, в котором должен был. Гости ели, пили, делали вид, что слушают музыку, на самом деле пыталась уловить каждую деталь в обсуждениях и горячих сплетнях. А Варл с досадой и нетерпением ждал, когда все, наконец, уберутся из его дома. Двое телохранителей были посланы к бухте. Это единственное место, куда Дайон могла отправиться. И только доверенные знали о нем. По крайней мере, он так думал и на что очень надеялся.

Не смотря на просьбу жены, Варл не отдал приказ попытаться задержать и сопроводить дочку домой. Хоть солнце уже и закатилось за горизонт, и на холмы легла ночь, сиртингин не сомневался, что дорогу к бухте Дайон найдет даже с закрытыми глазами. Как и в том, что сейчас девочке нужно побыть одной. Потому задача солдат состояла лишь в охране и присмотре. Попросил близко не приближаться и вернуться на рассвете с докладом.

А Дайон меж тем летела стрелой к морю. Встречный ветер на скорости сбивал слезы со щек. Злые, рвущиеся уже несдерживаемым рыком:

– Не хочу!

Неслась, пока дорогу было видно в свете неполной луны. Потом ее заволокли черные ночные облака, и конь сам сбавил ход. Дайон задыхалась от скачки, хотела еще: нестись, орать, пока не порвет связки, но уступила права мудрому животному. Кирк знал дорогу так же, как и она. Отпустив, наконец, поводья, девушка доверилась коню. И теперь неосознанно вцепилась в жесткую гриву руками, безразлично и устало пялясь в темноту.

Вскоре теплый бриз донес запах моря. И сойдя с дороги, животное покорно побрело в сторону песчаных дюн и скалистых выступов. Жесткая высокая трава шуршала под копытами, путаясь в хвосте Кирка и стременах. Дайон спешилась и в свете вновь выглянувшей луны побрела по песку в сторону своего маленького укрытия.

Море открылось сверху и как всегда внезапно, поразив красотой и силой. Она обожала его любым: спокойным и ласковым, гладким как зеркало, вздымающимся и темным в редкие бури, когда волны пенились на гребнях и смывали мелкую гальку, выбрасывая на ее место более крупные и тяжелые валуны, с тем чтобы обкатать их позднее. Дайон любила его рассветным и закатным, когда вода превращается в расплавленное золото. Дневным и искрящимся так сильно, что больно глазам. Но больше всего девушка любила его таким, как сейчас: похожим в свете луны на слегка волнующееся серебро, вязкое и говорливое у кромки прибоя, нашептывающее в темноте только ему одному известные истории.

Кирк привычно топтался рядом, терпеливое ожидая, пока Дайон продышит восхищение первой встречи – ведь она всегда застывала здесь, словно видела все это впервые – впитает соль бриза, успокоит мысли. Через пару минут взяв поводья, Дайон пошла дальше. Сапоги утопали в песке, когда она боком спускалась с крутого склона. Цикады испуганно возмущались в ближайших кустах и густых пучках травы, все еще пытающейся отвоевать себе место среди наступающего белого песка и обломков скал.

Она знала, что отец будет искать ее, что наверняка уже послал кого-то из своих людей. Пусть, пусть найдет ее здесь. И успокоится. А завтра она достанет из рукавов несколько козырей.

Море тихо перекатывало свои серебряные волны. И с ним рядом Дайон казалась себе маленькой, а все ее проблемы становились мелочными и незначительными. Глядя на темную, слившуюся с ночным небом воду, девушка глубоко вдохнула и впервые за сегодня улыбнулась. С ясным осознанием правильности своих дальнейших действий.

Как Дайон и предполагала, отец пришел утром. Она заснула незадолго до рассвета, остро чувствуя чужое присутствие всю ночь. Кирк то и дело всхрапывал, переступал длинными ногами, но вцелом вел себя спокойно. Из чего девушка сделала вывод, что находящиеся рядом люди не враги, а скорее всего, ее охрана. Когда солнце только-только стало подкрашивать небосвод в светлые оттенки серого, она услышала шаги.

Отец шел один, без сопровождения. И Дайон была благодарна ему за то, что телохранители остались за дюнами. Она сидела на песке, подогнув ноги. Не повернула головы даже. Походку отца она узнала бы из тысячи. Даже плотный песок не мог заглушить его родные, такие особенные шаги.

Конечно, заслуги в том, что ее слух стал таким уникальным, нет. Как и в том, насколько хорошо она держится в седле или метает ножи, или справляется с мечом. Ее заслуга только в старании, силе воли и стойкости…

– Море всегда прекрасно, правда? – отец уселся рядом, мало беспокоясь о том, что испачкается его дорогой наряд.

– Ты ведь не об этом пришел поговорить.

Сиртингин кивнул:

– Мама беспокоится. – Дайон сжала зубы. – Я знаю тебе нужно время, чтобы успокоиться и принять все…

– Мне нужна пара дней. Скажи маме, чтобы не волновалась. У меня все в порядке.

– Тебе нужно что-нибудь?

– Ничего из того, что я не могу добыть сама.

Сиртингин улыбнулся с гордостью. Затем свесил руки с колен и некоторое время молча смотрел, как над морем разгорается новый день. Сердце его заполняла надежда на то, что, возможно, Дайон и вправду оценит сложившуюся ситуацию с другой стороны. Но зная свою дочь… Надежда явно проигрывала тревоге.

– Знаешь, я ведь рос в бедной семье. Порой, некоторые дни проходили впроголодь. Маленький клочок земли не мог прокормить нас с отцом. Потому в основном мы жили с того, что давало море. Но мы были счастливы с ним, в своей нищете, считая гроши, вырученные с продажи рыбы и тратя их на ярмарке. В своем крохотном доме на прибрежных скалах…

Я всегда поражался, как человек, родившийся у моря, такой умный, коим он несомненно был, так несноровисто и неловко ловит рыбу. – Варл улыбнулся своим воспоминаниям. – Зато у меня хорошо получалось! Порой, мой улов в разы превосходил добычу отца. Мы пекли ее в костре, на горячих камнях или варили в котле. Прямо на берегу. И это был настоящий пир. Я до сих пор помню вкус той рыбы. Больше я никогда не ел ничего подобного, потому что рыба эта была прибавлена радостью и азартом от собственного труда и стараний, вольностью простирающегося вокруг пространства. Свободой, Дайон. – Девушка оторвала взгляд от горизонта и внимательно посмотрела на отца. – Я любил ее. Всегда любил свободу – дерзко, порой отчаянно цеплялся за нее. Но жизнь штука непростая и порой чем-то приходится жертвовать.