Чтение онлайн

У Эдвина округлились глаза:

– А это возможно?

– Дайрис считал, что да. Правда, магическая сигнатура нашего мира очень сложна для перестройки под одно лицо... Но не будет слишком удаляться в сторону. Пойми главное: с его точки зрения это было очень плохо. А значит, надо уничтожать потенциальных претендентов ещё в начале их пути. Говоря попросту - убивать всех истинных магов ещё до того, как они обретут свою чудесную силу.

Эдвин вспомнил, как прошлой ночью Галатея в почти буквальном смысле слова вернула с того света Вики.

– Вижу, ты понял, о чем я, - добавил Ирвилд, он все ещё смотрел в глаза Эдди, но теперь мягко и дружелюбно улыбался.

– Ты тоже истинный маг?
– спросил Эдвин первое, что пришло в голову, стараясь не выдать свой страх. "После этих откровений я или с ним, или на погосте..." - Это молодой волшебник тоже очень отчетливо понял.

– Нет, но могу им стать.
– Продолжал улыбаться бывший архимаг. Только теперь его улыбка казалась загадочной, а взгляд - заговорщицким, как у Викшары. Ты приведешь её ко мне?

Эдвин чувствовал, что его жизнь висит на тонюсеньком волоске. Одно неверное слово, и даже чудеса Галатеи не помогут ему. Какой реакции ждет от него Ирвилд? Он видит в сыне своё продолжение? Истинного даррийца? Что ж, маг постарался не показывать страх и спросил:

– А я тоже стану истинным магом?

– Справедливый вопрос, - удовлетворенно кивнул его отец и немного расплывчато ответил: - Это во многом зависит от Галатеи, но мы постараемся.

– Хорошо, отец, я приведу ее.

Ночь неохотно уступала свои права рассвету, поливая мелкими слезинками дождя пустынные улицы Аменхота. Капли падали на лицо Эдвина, весело щелкая по носу и скулам. Он мог бы отгородиться от дождя магическим щитом, но не хотел. Падающая с неба вода бодрила и подчеркивала, что он жив! Ирвилд отпустил его.

Эдвину до сих пор не верилось, что бывший архимаг (про себя Эдди был не готов называть его отцом) поверил ему.

"Наверное, я что-то упустил...", - в очередной раз подумал молодой волшебник и в снова проверил себя на следящие заклятья. "Нет... или я не в силах их обнаружить... Что же делать? Вдруг Ирвилд потерял Галу, а я приведу его к ней?" Эдвин с силой сжал кулаки. " Снова исчезнуть, никогда больше не встречаться с ней?" - Волшебник отчаянно замотал головой: " Нет, нет и ещё раз нет! А если это единственный способ уберечь Галатею?" - тут же возразил он сам себе. Но и на это нашелся контраргумент: "Может, Ирвилд не сделает ей ничего плохого? И действительно, мы оба тоже станем истинными магами..." Эта мысль была такой заманчивой. Все демонессы бездны, соберись они вместе в самых соблазнительных позах, искушали бы меньше.

"Мне надо успокоиться и подумать".
– Решил маг и свернул в ближайший работающий трактир. Небольшое обитое деревом помещение встретило волшебника дружелюбным потрескиванием дров в камине и отсутствием других посетителей. Только одинокий трактирщик лениво протирал тряпкой стойку. Это было в самый раз - волшебнику просто необходимо остаться одному. Просто сесть в неприметном углу, промочить горлышко и взвесить всё ещё раз.

"Небогато, зато уютно", - отметил Эдвин. Проходя мимо стойки, он небрежно бросил трактирщику золотой киринг, и, довольный произведенным эффектом, сухо произнес:

– Чего-нибудь побольше, покрепче и получше, - сделав акцент на последнем слове.

– Сию минуту, господин волшебник, - подобострастно ответил трактирщик, любовно поглаживая золотой, и исчез под стойкой.

Улыбнувшись краешками губ, Эдвин уселся за столик в дальнем конце зала. "Как же приятно наконец-то слышать "господин", а не "госпожа" демон побери!" Волшебник положил на столик правую ладонь и растопырил пальцы. Длинные, тонкие, изящные, но мужские, - его родные пальцы. Чудесно было бы сейчас прикоснуться ими к бархатной коже Галатеи...

– Вот, господин маг, лучшее, что у меня есть, - улыбаясь во весь рот, трактирщик поставил на стол бокал и небольшую синеватую бутылку.
– "Роса полуночи", экспорт от самих темных эльфов. Настойка из лепестков подземных растений, а какой великолепный букет! Чем извольте закусить?

– Ничем.
– Хмуро ответил маг и уставился на синее стекло. "Разумеется, никакой это не экспорт от темных, а какая то местная бормотуха. Какие к демону лепестки в пещерах! Так и представляю, как ушастые поставляют свои напитки во второсортные кабаки Аменхота!" - Скривился Эдвин, но от одного упоминания о жителях пещер настроение волшебника снова испортилось, а приятные мысли о Галатее уступили место куда менее приятным - об Ирвилде.

Эдвин чувствовал, что его внутренний голос разрывается сразу на три части. Три маленьких "Эдди" обступили его с разных сторон, и каждый излагал свои аргументы, заигрывал со страхами и желаниями, и рисовал, используя всю доступную палитру, цветастые картины мира.

Первый внутренний голос Эдвина лихо отвешивал, но и требовал многого. Он хотел риска, этот сорванец, он манил заключением приёмлемого соглашения с Ирвилдом и Галатеей одновременно. Если убедиться (или, хотя бы, убедить себя) в искренности отца... Если подготовиться и учесть все варианты...

Если... Если...Если...

Молодой маг отдавал себе отчет, что переинтриговать архимага Дарри (пусть и бывшего) ему будет ой как трудно.

– Но если аккуратно...
– канючил внутренний голос.
– Только представить: ты и Галатеей на совершенно иной плоскости бытия. Вы откроете закрытое, и, потрясая сами основы мира, создадите свой, собственный. Разве вам, двум истинным магам, сможет что-то помешать?

Слегка мотнув головой, Эдвин отогнал от себя это видение будущего. Оно могло состояться только при условии, что он доверится отцу.

Пора было послушать второй внутренний голос.

Тут имелось несколько страхов и пару кошмаров. Маг боялся за Галатею. И за себя. Ирвилд, несмотря на все свои манеры, был холоден и равнодушен. Предатель, изгнанник, черный маг, союзник вампиров...

Эдди вдруг понял, что его отец, для достижения своих (действительно амбициозных!) целей перешагнет через что угодно и кого угодно. И если он, Эдвин, поддастся на искушение, то станет таким же: черствым, холодным, жестоким. Нет, даже не жестоким, а равнодушным к страданиям всех вместе, и Галатеи в частности. Волшебник так и представил себе сцену, как он, в окружении затянутых в черное вампиров, деловито обсуждает с отцом подробности принесения в жертву эльфийки. Параллельно строя планы устранения отца, когда оный более не понадобится.