Чтение онлайн

Есть два пути в волшебную страну. Во-первых, можно заплутать в горах. Если граница вдруг окажется открытой, то пересечь ее очень легко. И будешь плутать дальше уже по ту сторону реальности. Надо сказать, по ту сторону больше шансов выбраться из передряги живым: владения вил всегда населены, кто-нибудь да придет на помощь. Но это ненадежный и опасный путь. Граница может быть закрыта, до нее можно не дойти, а горы — это горы, с ними шутки плохи.

Второй путь — море. Здесь все проще. Всякое море погранично с землей вил. Если кораблик вышел в море и капитан решил плыть в волшебную страну, он приплывет — если он сам из этих мест. Или если его решимость сделает его фанатиком идеи. Вилы всегда приветствуют таких героев. Бывает, что к волшебным берегам выносит шторм, — но очень редко, особенно в последнем веке.

Никто не скажет, как велик этот чудесный мир, живущий параллельно с Балканами, Шотландией, Китаем и другими странами. Очень велик и в то же время легко доступен в каждой своей точке. Когда Бет сказала, что отправила ребят «как бы в Японию», она как раз имела в виду такую параллельную провинцию.

Вилы действительно живут на Круге, в границах горного Порога, а главным образом во внутренней долине. Много ли их и как устроена их жизнь — об этом говорить не принято.

Теперь история. О вилах рассказывает и фольклор, и письменная авторская литература. Взять хоть сказку Гофмана про крошку Цахеса. Впрочем, взять можно много разных книг. Вилы всегда рады соседствовать с людьми, которые сами хотят жить в их владениях. Для иммигрантов дверь открыта (для эмигрантов тоже — только их, кажется, не бывает). Вилы не любят закрывать границы и отгораживаться от человечества. Кроме вполне понятных личных причин есть и другие. Вилам не нравится, когда в них не верят. И они любят помогать. Во времена бедствий и войн волшебная страна всегда оказывала помощь тем, кто способен принять ее из такого своеобразного источника. Всякую помощь: одежда, продовольствие, побег военнопленных, убежище для тех, кто попал в беду, иногда и вполне активную защиту. Легенды рыбаков правдивы.

Однако был период, и довольно долгий — около двухсот лет, — когда страна почти исчезла из поля зрения внешнего мира. По крайней мере, ее «европейская» часть. Так длилось с середины восемнадцатого века и до начала двадцатого. Причина заключалась в человеке, который в это время правил волшебным королевством.

О государственном устройстве в стране вил придется рассказать отдельно. У страны нет названия (Иллирия — условный код для внешнеполитических сношений). Строго говоря, это не одна страна, а множество провинций. Отдельные достаточно крупные области считают себя самостоятельными королевствами, и в каждой из них должна быть королева-вила. Это условие, без которого страна не сможет жить и процветать. Пока в стране есть королева, там действует тот самый замечательный закон, благодаря которому всем и всего хватает, поэтому монархия в стране чрезвычайно популярна. Никто никогда и не думал бунтовать, тем более что вилы не притесняют подданных и не берут с них никакой дани. У вил все, что им нужно, есть волшебным образом.

На Круге никакого государства нет вообще, и власть для вил не привилегия, а трудное служение. Каким образом вила попадает в королевы, никто толком не знает. Законов на сей счет не существует, и выборов уж точно не проводят. Это, по-видимому, такая же судьба, как встреча с суженым.

Так вот, примерно с середины восемнадцатого века и до первой мировой войны в стране была некая вила-королева, и вместе с ней правил король. Такой порядок вещей всех устраивал, но дело в том, что король, убежав от века Просвещения, довольно жестко перекрыл границы. Если до него страну иногда закрывали, то при нем ее иногда и ненадолго открывали. Больше всего это напоминало то, как открывают в доме форточки, — чтобы проветрить, но не выстудить. Король объяснил подданным, что мир становится жестоким и враждебным по отношению к чудесам, и подданные не роптали.

Этого короля в стране очень любили. Он был хороший человек, веселый и красивый, и легко нес свою долгую молодость. Короля звали Томаш, а королеву — Елена.

Когда началась первая мировая война, никто в стране не мог толком понять, что происходит на границах. Как всегда, больше всех знали о происходившем те, кто жил на самом Круге. Именно там проходит горная граница. И там начали гибнуть люди, а вместе с ними вилы. Король не захотел рисковать жизнью подданных; он сам отправился через границу посмотреть, что же творится в большом мире. Королева осталась ждать его на Круге. Оба они в город больше не вернулись.

Правление в стране не принято передавать по наследству. Никто не пытался разыскать потомков этой королевской четы и заставить их занять престол. Хотели бы — сами нашлись. Какое-то время (лет десять или чуть больше) страной управлял своего рода регент.

Это была самая таинственная, на мой взгляд, фигура во всей истории. Бет называла его прозвищем, которое они с сестрой придумали еще в детстве, — «дядюшка Кронос». Если у вил все получалось по наитию, само собой, то этот странный человек каким-то образом следил, чтобы волшебные законы выполнялись механически, не допуская нарушения всяческих равновесий. Известно, что он получил свои полномочия и возможности на Круге. Упорно говорили, что их ему передала сама королева Елена, чтобы он хранил страну, пока его не заменит новая королева. В народе этого старика называли «хранитель времени», и никто ничего о нем не знал. Он был уже немолод в начале века, таким же и оставался по сей день. Бет обещала нас однажды познакомить. Я не пришел тогда в восторг от этой перспективы.

Времена регентства — не самые веселые в истории страны. Всего хватало, но как-то в обрез. Границы были перекрыты наглухо, жизнь текла тихо и провинциально. Довольно долго сохранялись старомодные привычки: свечи и газовые рожки, лошади в городах и экипажи к ним, длинные платья и балы. И все эти милые вещи никого особенно не радовали.

Вообще же, как я понял, синхронность в жизни большого мира и волшебной страны достигается сама собой. Возможно, потому что страна вил — все же лишь отражение большого мира. Не все тут приживается (особенно не везет наиболее пакостным достижениям цивилизации: тут они быстро чахнут), но, в общем, внешне волшебную страну никак нельзя назвать отсталым захолустьем, застывшим в каких-то давно прошедших веках.

Никто не знал, откуда этот Кронос привез двух крошечных девчушек, и кем они ему на самом деле приходились. Он говорил, что никем (а зачем бы ему врать?) и что он обещал позаботиться о них. Еще он говорил, что девочек нашли на Круге, и что о них на самом деле ничего неизвестно. На Круге всякое могло случиться; странно лишь то, что вилы отдали детей. Для любой вилы дети — пусть и человеческие — драгоценность, с которой трудно расстаться. Впрочем, кто знает, что и как произошло. Чьи это были дети, никто так и не выяснил.

Хранитель времени устроил для них жилье (тот самый бельэтаж), нанял нянюшек и гувернанток, потом учителей. Кое-чему он учил их сам: точным наукам, рисованию, истории. Держался суховато и придирчиво. Весь дом при нем ходил по струнке. Барышни росли, учились, умнели, хорошели и превратились в двух красавиц. Когда им было лет по шестнадцать (точный их возраст все равно никто не знал), Кронос стал вывозить их на балы. Вернее, поручил это одной почтенной даме, бывшей фрейлине. Успех превзошел все ожидания.

В волшебной стране фотография не прижилась. Технически она возможна, но здесь предпочитают рисовать (своими силами) или заказывать портреты. Я видел акварели тех времен, когда девочки едва появились на балах. Но гораздо большее впечатление на меня произвели другие работы. На них были все те же девочки, только художник знал их лучше и глубже понимал людей. Вообще это — работы совсем другого класса. Я бы сказал, что мирового, но я не знаток живописи. Бет подарила мне альбомчик репродукций работ этого мастера — как будто сувенир на память о стране. Пейзажи, уличные сценки, много играющих детей и на каком-то празднике их величества королевы крупным планом и во всем великолепье. Я видел множество других рисунков, слишком домашних для официального альбома, и на всех бросалось в глаза одно: если Кэт и Бет сестры, то такого поразительного несходства и нарочно не придумаешь. Разве что ростом и сложением похожи, а больше, кажется, ничем. У Кэт были черные волосы, и она не заплетала их в косы. Волосы падали роскошной волной по плечам и по спине. У нее были темно-голубые глаза. Она носила высоченные каблуки и, кажется, подкрашивала губы. Бет затмевала свои драгоценности и платья, Кэт подчеркивала их. То есть они и Кэт оттеняли друг друга. Бет улыбалась мягко, Кэт — уверенно. Кэт не сумела бы остаться в тени или раствориться в толпе. Наверняка многие ею восхищались. Художник ее не любил, и мне стало ее жалко. Я спросил, кто автор рисунков.