Чтение онлайн

в тебе появятся сомнения в моей любви,

гони их прочь, ибо иначе

рассыплется мое перо, замолкнет лира,

пересохнет горло…

По воспоминаниям Элии, которой он посвятил так много стихов, в годы их учебы самое интересное начиналось вечером. Тогда с «Балкона королевы» в крепости Эль Морро, куда можно было доехать на городском автобусе, они следили за тем, как солнце, в мгновение ока превращаясь в огромный красный шар, лениво погружалось в бурные темные воды океана. Забывались все превратности окружающей действительности, и выражение «vivir una puesta de sol» («жить на закате солнца») вошло в обиход. А я воспринимаю это созвучие как символ, как знак чего-то, что и предотвратить невозможно. Закат солнца…

Однако идиллия радостных личных переживаний длилась недолго. Все изменил военный переворот 10 марта 1952 года. Наверное, можно было по молодости лет остаться в стороне от событий… «Но происходящее вокруг все настойчивее взывало к нашей совести, ждало нашего ответа» – говорит Элия. Мятежный дух не погас; молодые люди не могли смириться с бездействием. Волнение нарастало.

Перемены отразились и на состоянии души Франка. Он – учитель колледжа «Эль Сальвадор» – нес ответственность за разум и чувства своих учеников. Перед ним – примеры великих учителей: Хосе Лус-и-Кабальеро, воспитавший плеяду бесстрашных мамби, и Рафаэль Мария де Мендиве, учитель самого Хосе Марти. Имеет ли право он, Франк Паис, нарушать сложившиеся на Кубе славные традиции по воспитанию мыслящих борцов? Ответ на этот вопрос однозначен: «Нет».

Но Франк и сам еще слишком молод. И нет у него той материальной базы, какая была, скажем, у Луса-и-Кабальеро, директора колледжа, или у прославленного кубинского поэта-классика Мендиве. Перед Франком – большая работа над самим собой, и он с головой уходит в самообразование, сочетая его с идеями необходимости борьбы за совершенное общество без тиранов, без грабителей, угнетателей и коррупционеров-политиков. Он стремится понять себя, вникает в свой внутренний мир. Появляются строки:

Сon mi alma sola

que se alza como gigante

y se retuerce y se arranca las entranas

y se rompe a grita al mundo entero

su dolor y su pena tan inmensas.

В моем переводе это звучит так:

Мою одинокую душу,

которая поднялась подобно титану,

перекрутили и вырвали нутро.

Она разрывается и кричит всем миру

о боли своей и безмерной печали.

Или другой фрагмент:

Встречаясь с моими снами,

Душа разрывается от любви.

Если жечь мою грудь на раскаленных углях,

Вырвать глаза из глазниц,

Разорвать руками нутро

Либо веру утратить во все святое,

Я не буду страдать, как страдаю сейчас,

Как горю в огне моего ада.

И вот в пламени этих искренних переживаний рождается его стихотворение – нет, скорее, поэма в миниатюре – «La Cruz» («Крест»), полная философских раздумий:

Тяжелый грубый крест,

Который Христос нес на Голгофу,

Равен той мере горестей,

Которые ты несешь в миру.

Все смертные в этой процессии —

Смятенные, неприкаянные души,

Несущие на спине бремя

Тягостных и сладостных крестов.

То люди, которых я люблю:

Мать, друг, брат,

Все медленно бредут,

Стоная от боли.

А у меня… Где мой Крест?

И какой гвоздь, пронзив меня,

отнимет мою жизнь?

Не ты ли это, женщина?..

Жизнь, эволюция его взглядов показали, что Крест, который он взвалил на себя по собственной воле – это свобода Родины, а его дорога на Голгофу – это Революция.

Выбор сделан: «Это для раненого льва, // который – символ мощи, // и для тигра, вкусившего опыт // жестокой схватки». Таково его понимание своего места в жизни. «Когда жестокая судьба // бьет, ранит и рвет человека, // она хочет узнать, // из стекла он сделан иль из стали».

И Франк делает для себя вывод: жизни «на острие ножа» соответствует прямой и твердый характер, потому что дается он Богом, а не людьми. В своей идее он последователен: революция, по признанию его ближайших соратников, стала его первой любовью, дух патриотизма овладел его думами, взял верх над всеми остальными чувствами. Появляется новое стихотворение:

Нас медленно съедает впившийся микроб,

уверенный, спокойный и жестокий,

он будто знает то, что делать мы должны,

чтобы наш дух не разуверился в борьбе за Свободу.

Родина, сумевшая взрастить стольких героев,

дай мне надежду следовать дорогой, насыщенной

священным эликсиром жертвенной любви

к тебе, и освети мои ступни, чтоб не свернул

на темную тропу,

а маршем, твердым шагом до твоего дошел я идеала.

…Обязан я дойти, моя отчизна, должен

дойти, чтобы тебя увидеть свободной от тиранов,

стряхнувшей все пороки и позор, взывающий к слезам,

избавившейся от страданий, отмстившей за обиды.

Разбуди кубинцев и выжги огнем Содома и Гоморры,

развей ветрами Алкиона упадок духа, охвативший

твоих сынов, которым тучи глаза застлали, связали руки.

Им надо знать: их кровь нужна твоей земле,

чтобы взрастить мятежны поколенья,

что оградят навеки от тиранов,

о Родина,

священный твой алтарь.

… Пишу без света, только свет луны

мне падает во влажные чернила…

Если б знали вы, как радостен мне этот покой…

Нужны ли комментарии, когда настежь распахнута душа двадцатилетнего юноши, открыты мысли, вверены Родине все чаяния?

И все же я продолжу свой рассказ о нем. 8 августа 1956 года Франк впервые встретился с Фиделем, который вызвал его в Мексику. Поездка была нелегальной, встреча – скрытой от посторонних глаз. Франк переполнен впечатлениями от встречи с Фиделем, который ввел его в курс всех своих планов, дел и замыслов. Никогда и ни с кем он не был так откровенен, как с Франком. О том, что Франк в Мексике, знала только Элия. Он шлет ей письма, и настроение свое как бы сублимирует в стихи:

Всякий страх можно разогнать.

Всякому страданью приходит конец.

В жизни нет времени для

Долгих сожалений. Но что вне жизни и

Вне времени, так это

Неизбывная вечность

Зла и несправедливости.

Нас вымазали грязью, которую мы не можем смыть,

единые в нашей нищете.

Не только мы, не только дом и город

покрыты грязью: весь мир клеймен.