Чтение онлайн

– С этим надо бороться, мама! Лучше умереть, чем так жить, – спокойно произнес Томас Давид Ройо и, улыбнувшись, с сыновней нежностью положил курчавую голову на грудь матери, обхватив ее плечи своими длинными худыми руками.

– Мы уезжаем из страны, потому что страна задушена. Но мы вернемся с оружием в руках, чтобы освободить ее от тирана. Великий долг молодежи сегодня – сражаться за свободу Отечества, поставленного на колени. Стать героями или мучениками – вот наш девиз, – этими словами закончил свою прощальную речь перед соратниками будущий командир авангарда колонны экспедиционеров Хосе Смит Комас.

– Первое – существование нашей Родины, а затем уже наше! – такой эпиграф к собственному политическому завещанию выбрал Оскар Родригес Дельгадо, один из создателей «Клуба 26 июля в изгнании» в Майами. Его интеллектуальный авторитет был высок, соотечественники ценили в Оскаре Родригесе зреющий талант многообещающего писателя и художника.

– Лучше, чем Марти, я не скажу, поэтому его изречение: «Те, чье дело высвечено Солнцем, не имеют страха перед тучей», я сделал своим, – сказал в своем кратком выступлении на собрании немногословный, обычно не вмешивавшийся ни в какие дискуссии Мигель Кабаньяс в ответ на просьбу соратников поделиться своими мыслями.

– Илеаните не надо ничего, кроме того, чтобы я непременно был здесь, чтобы она гордилась мной завтра, – писал из Мексики Мигель Сааведра Перес, отвечая на упреки и озабоченность жены Нормы Сампер, матери своей крохотной дочурки Илеаниты.

– Прекрасно, моя сестра! Я уезжаю! Не беспокойся, я никогда не умру как червяк. Мы вернемся. Еще увидимся. Но запомни, если я погибну, с честью отдав жизнь за Родину, не позволяй ни себе, ни кому бы то ни было осыпать мою могилу белыми или желтыми цветами. Только красными! Это символ моей радости отдать жизнь за Родину. Только красные! – это были последние слова, которые услышала Адела от своего брата Луиса Аркоса Бергнеса, «на секунду» забежавшего в ее дом в Марьянао за час до отплытия в Мексику. Забежал лишь затем, чтобы остановить мгновение быстро текущего времени и как клятву произнести слова прощания. И уже на пороге прильнул к щекам сестры горячими устами. Он, бывший солдат кубинской армии, впервые ощутил всем своим существом, что в бой идет рядовым во имя справедливости.

– Революция должна воплощать в жизнь свои идеалы. Необходимо овладеть тремя принципами: абсолютная непримиримость с реакцией – задушит экономически; полный отказ от капитулянтства и оппортунизма и умение сдержать собственную разрушительную силу, – это отрывок из манифеста, составленного в гаванской тюрьме Кастильо-дель-Принсипе Андресом Луханом Васкесом незадолго до отбытия в отряд Фиделя. Это и свидетельство глубокого понимания будущим рядовым «Гранмы» целей борьбы. Он был жив, дышал, когда сельская жандармерия, захватившая его после высадки на пути в Сьерра-Маэстра, сбрасывала с повозки его тело – после пыток и расстрела – в только что выкопанную яму.

– Должно же где-то быть такое место, где мне придется сложить свою голову за дело, за которое я сражаюсь, за которое я готов отдать жизнь, чтобы не быть покорным рабом или предателем Родины… – эти слова можно и сегодня прочесть в хранящемся в архиве дневнике Педро Сото Альбы. Он преодолел все препятствия после высадки, пробрался в горы и погиб в одном из многочисленных сражений в Сьерра-Маэстра незадолго до победы революции. Но ожил как «команданте героизма и самоотверженности» в учрежденной Государственным советом Кубы медали имени Педро Сото Альбы. Ею награждают только «За отвагу».

Юный Феликс Эльмуса (младший) страстно упрашивал своего отца, члена генерального штаба вооруженной колонны Феликса Эльмусу Агаиссе включить его в состав экспедиционеров. Но получил лишь короткую записку: «Мой любимый сын! Пишу кратко, чтобы только сказать тебе, чтобы ты никогда ничего не боялся в жизни. Будь храбрым, честным, не бойся опасностей. Твой отец не смог победить. Оставляю тебе свое имя, чтобы всегда нес высоко. Позаботься о трех твоих братьях. Твой отец, который тебя, Фелито, никогда не забывает. Одно место на Карибах. 24/56».

К этой записке были приложены еще две: «Дорогая мама, твои дети будут жить вечно. Одно место на Карибах. 24/56». «Моя любимая сестра, всегда живи с чувством, что люди умирают, идеи – никогда. Марта и Фелито, всегда гордитесь своей фамилией. Позаботься о моих детях, как и я хотел бы заботиться о твоих. Всегда помогу тебе. Твой брат, который тебя любит. На Кубу скоро придет свобода. Одно место на Карибах. 24/56».

Приведенные здесь изречения, озвученные мысли десантников воспринимаются мною как неповторимые эпитафии к их короткой жизни, где нет места личной корысти. А есть, возможно, стремление подняться над приземленностью бытия, возвысить себя до уровня идеи, взятой на вооружение Фиделем, и надежда сплотиться вокруг его личности и имени, ставших знаменем всеобщей борьбы. Как знак избранника Судьбы воспринималось каждым право увидеть себя в составе экспедиции на «Гранме».

Духом самоотверженности проникнут каждый шаг руководства, формировавшего вооруженный отряд. Оно не чуралось черновой работы: от сбора средств на вооружение отряда – противники из лагеря так называемой «оппозиции» издевательски окрестят это «попрошайничеством» – до ремонта дышащей на ладан яхты.

Такие яркие личности, как Хуан Мануэль Маркес Родригес и Феликс Эльмуса Агаиссе – имена, широко известные на Кубе, – публично порывают с «достославными» оппонентами монкадистов в лице лидеров ортодоксов и аутентиков 6 и открыто присоединяются к Фиделю, заявившему о продолжении вооруженной борьбы против режима Фульхенсио Батисты.

Выступая перед кубинской диаспорой в США, Хуан Мануэль Маркес взывает к совести, разуму, патриотизму своих соотечественников. Весь свой талант оратора он – на правах заместителя Фиделя – подчиняет заботам об ускорении отправки предстоящей экспедиции:

«Мы говорим сегодня, чтобы иметь возможность отчалить завтра на боевом корабле. Вчера вечером мы слушали митинг SAR (имеется в виду Общество друзей республики). В основном все то, о чем там говорилось, не отражало чаяний народа. Мысли народа были высказаны голосом молодежи, которая кричала: „Революция! Революция!” Я не понимаю известных оппозиционеров, которые провозглашают бесполезный путь автономизма. Исторический опыт показывает нам, что бесплодными были усилия Хиберга, Монторы и Вароны, чьи блестящие стихи ничего не могли сказать. Прав был Хосе Марти.

Как и тогда, сегодня у нас есть знаменосец, который зовет нас к новой борьбе за независимость. [Фидель сидел рядом и внимательно слушал]. Много борцов пало за Родину. И с этой высоты мы не можем не думать об ином пути, который избавил бы нас от кровопролития. Никто не жаждет пугала войны, но она предпочтительнее той бесславной летаргии, в которой живет отечество. Не находят пути те, кто ищет сомнительный выход из современного хаоса. Вспомните Гитераса, Агостини и восемьдесят погибших в Монкаде. Они просят отмщения. Нет иного пути кроме революции. Нет безумных плакальщиц, которые могли бы воскресить имена героев. В память о них клянемся с поднятой рукой, что в 1956 году Родина станет свободной».

Обращаясь к эмигрантам, Хуан Мануэль Маркес выразил свое отношение к ним такими словами:

«На Кубе ложь тянется цепью, и людям внушают, что это новое звено в длинной цепи. Ясно, что чувства борца расшатываются подобными сомнениями, которые встречаются, явно или скрытно, повсюду. Но достоинство состоит в том, чтобы сохранить в себе противоядие от этой отравы…

Мы не задержимся. И не думаем, что найдется кто-либо, кто смог бы нас задержать. Мы знаем свое предназначение – победить или пасть, как падает гладиатор на арене. И если недоверчивая ухмылка тех, кто сомневается, ранит душу тех, кто сражается, то честное сотрудничество и чистые взоры тех, кто верит, говорят нам, что мы не одиноки…