Чтение онлайн

«Я провёл здесь очень много времени», — с непонятным раскаянием подумал я. Для Марии время, конечно, остановилось, но я-то знаю, что она ждёт…

И она действительно ждала.

Свечи догорели, а женщина в коротком платье так и сидела на кровати, подобрав под себя ноги.

Она не спросила, — прошелестела:

— Пришёл?

— Да. К тебе.

— Как всё прошло?

Я не успел ответить: загудел компьютер.

— Сейчас расскажут, — с досадой сказал я.

Она отыскала клавиатуру и собралась подтвердить связь, и тут я решился:

— Погоди. Не спеши.

— Но они… — Мария кивнула в сторону экрана.

Я взял её за руку, и через мгновение мы были в камне. Она в недоумении покрутила головой:

— Включи свет. Я ничего не вижу.

Романтическое настроение испарилось, как любовь к Родине при виде наползающего танка. В каком смысле, не видит? Я огляделся: стены светились как обычно. Бочки с водой, инструменты, одежда… зачем было стараться с наведением порядка, если она всё равно не видит?

— Почему молчишь, милый? — потребовала внимания Мария. — Где это мы?

Но мне нечего было ответить. Камень не хочет с ней знакомиться?

— Слышишь? — спросила Мария.

Я прислушался.

В самом деле. Шорох? Скрипы?

Будто тысяча мышей одновременно грызли плотный, закостеневший от времени картон.

— Да. Слышу. Раньше не шуршало.

И тут я испугался.

Слишком много новаций для одного вечера. А вдруг камень передумает, и не выпустит Марию? Или ещё что-нибудь… ведь это в первый раз я привёл кого-то «в гости». Все остальные «групповые» посещения всегда транзитом: одна нога здесь, другая чёрт знает где… А сейчас: амавроз, шум… каждое из этих событий может предупреждать о чём-то грозном.

Я сжал её руку, и мы вышли в сто третьей.

По-прежнему сигналил компьютер.

— Настойчивые! — одобрительно заметила Мария.

Она ведь не знала, что это тот же сигнал: второй или третий.

— Где мы были? Какой-то чулан?

— Марсианское бомбоубежище, — пробормотал я. — Сам ещё не разобрался.

Зря я пытался показать ей камень. Это могло быть фатальной ошибкой. Не стоило так рисковать.

Мария подтвердила связь, и на экране нарисовались знакомые лица: Юрий, Пётр, Джонсон… и мы с Марией.

Впрочем, ей снова приспичило в ванную. Ускакала, доброжелательно погладив щетину у меня на голове.

— Вы и в парикмахерскую успеваете? — с уважением сказал Юрий, приглаживая свои непослушные вихры.

— И позагорать, — со смешком продолжил Джонсон.

— Это всё, о чём вы хотели поговорить? — с раздражением спросил я.

Я едва сдерживался, чтобы не нагрубить.

Для этих пошлостей не стоило подтверждать связь. И в камень с Марией мне тоже не стоило. Чувствовал себя дураком. Будто надеялся, что дадут в руки журавля, а показали кукиш в небе.

— Не кипятитесь, молодой человек, — степенно сказал Пётр. — Мы поражены эффективностью вашего подполья.

— То ли ещё будет, — брякнул я, не подумав. А когда подумал, решил немного поднажать: — Бленкер — только верхушка айсберга, господа. Всего лишь одно из наших военных изобретений. Послушаю ваши предложения, может, ещё что-нибудь покажу. А бленкер продать мы решили исключительно в рекламных целях.

Они выглядели растерянными. Я ожидал другой реакции. Похоже, что-то скрывают. Или чего-то ждут.

— Давно были уверены, что оппозиция в Мегасоце зачищена под ноль, — осторожно сказал Юрий. — Ваше появление чересчур неожиданно.

— Не путайте оппозицию с подпольем, — высокомерно сказал я, а сам подумал: «точно, скрывают!»

Если бы говорили начистоту, то первым делом поинтересовались бы «другими» изобретениями.

— При всех достоинствах системного насилия, бардак всегда сильнее, — порадовал я своих визави незатейливым армейским юмором. — Чем длиннее забор, тем скорее найдётся умник, который отыщет калитку.

— И что дальше? — с интересом спросил Джонсон. — Так и будете искать калитки или всё-таки снесёте забор?

Мария вышла из ванной, и я решил, что предисловий достаточно:

— Такое впечатление, что вы собираетесь что-то предложить.

— В точку! — жизнерадостно воскликнул Джонсон. — Мы видели вас в деле, и хотим предложить полное финансирование и поддержку на самом высоком правительственном уровне. Речь о вашей паре, Максим. О вас и о Марии. Счёт в банке и возможность ногой открывать самые высокие правительственные кабинеты.

— Открытый счёт в банке, — уточнил Юрий. — За свою жизнь вы не сможете потратить и трети того, что Запад уже готов предложить. А ведь можно ещё поторговаться!

— И полное прощение грехов, — с воодушевлением поддержал Пётр. — Вам простят даже принца.

Я молчал.

Мне ещё никогда не предлагали взятку. Дело новое, ответственное. Но чтобы спорить, нужно хотя бы понимать, за что платят. Бесплатные пирожные всегда колом в горле.

— А если нет? — звонко спросила за спиной Мария.

Они дружно сверкнули улыбками, но инициативу прочно прибрал к рукам Джонсон:

— Только «да», Мария. Чтобы к вашему подполью относились как к свите президента в пятизвёздочном отеле. Всё включено! Кроме свободы, разумеется…

Я по инерции продолжал улыбаться, но чувствовал, как скулы сводит судорогой.

— Буду вам очень признателен, Джонсон, — проскрипел я, — если вы повторите последнюю фразу.

Но вместо него ответил Юрий:

— Мы поймали ваших сообщников, Максим. С вашей стороны было безрассудством растягивать парашют на вертолётной площадке маяка. Солнце ещё не зашло, вы ярко засветились. И теперь только от ваших действий зависит, насколько хорошо к вашим людям будут относиться. Пять человек. Имена обязательно называть?

— Да не волнуйтесь вы так! — ободряюще сказал Джонсон. — В конце концов, мы в одной лодке. С вашими людьми пока просто беседуют. Ну, а они молчат, как партизаны перед первым допросом… Так что из шкатулки ваших секретов пока ничего не вывалилось.

Мне стало понятно, почему они не клюнули на тему «других изобретений». Потому что сейчас об этом допрашивают мой Штаб.

Чтобы потянуть время, сказал:

— Вижу, вы в курсе. Про партизан.

Я смотрел в их чистые, ухоженные лица, и ненавидел. Самоуверенные, сытые… люди системы, решалы социума. А у них твердели лица, и сползали улыбки. Юрий даже платочек достал, лоб вытер.