Чтение онлайн

Вот тогда и возникла ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА, когда Егор Кузьму встретил. Это была осень 84-го. И с тех пор он все эти годы пережевывал множайшие массы новой музыки — и панк, и пост-панк, и трэш, и industry, и хардкор, и чего он только не слушал, и вдруг однажды словно вздрогнул и проснулся. Ибо вдруг в некий ослепительный момент осознал, что все это звуковое нагромождение 80-х — даже наилучшие образцы оных (JOY DIVISION, например, или SCARS) — кучка кала по сравнению с LOVE, DOORS, MC5, STOOGES, SCREAMIN' JAY, TROGGS, Хоукинсом, Хендриксом, Барреттом… да с теми же SHOCKING BLUE! Все это — и панк 80-х, и шумовая сцена, и BIRTHDAY PARTY, P.I.L. всяческие — все это ненастоящее. За всем этим, кроме распухших амбиций и умственно-технических вывертов, нету ничего. Это все — кукольное, хотя по большому счету, были (да и всегда есть) исключения — DEAD KENNEDYS, к примеру, или DRESSED UP ANIMALS.

А тогда, в 60-е, особенно в Штатах (Англия все-таки страна по территории тщедушная, а это немало, на самом деле, означает), — любая самая дерьмовая команда, типа ST.JOHN GREEN или CROME CIRCUS — каждой нотой доказывала, что все не зря. А главное, что даже формально все, что натужно и пыхтя выскребали по сусекам Ники Кейвы, Сюкси, Лайдоны, Смиты, Страммеры и им подобные, — все это с говном содержится и в VELVET UNDERGROUND, и в 13TH FLOOR ELEVATORS, и в SEEDS, и у Кима Фаули, и в техасских гаражниках, и в детройтских, в том же Бо Диддли! Вот таким манером Егор как бы все время возвращается все к тому же — в ту же точку — но обретя каждый раз новый, более широкий взгляд на то, что покидал на время. Из всего обилия современных команд его радует только BUTTHOLE SURFERS.

Потом наступили октябрьские события 93-го: закрытие газеты «День», с которой сотрудничал Летов, акция «Руководство к действию», путч. Об этом беседовали в газете «Завтра» Егор Летов, Роман Неумоев, Сергей Жариков и Владимир Бондаренко (главный редактор газеты).

В первую очередь Егор высказал свое отношение к стрельбе по «Руководству к действию» ельциноидами. «В разгоне акции «Руководство к действию» нет ничего удивительного. Мы должны быть вместе. Мы изначально не были ельциноидами, не обольщались так называемыми демократами. Я человек глубоко верующий, и мы все отстаиваем в своей музыке ценности не личностные эгоистические, а наши соборные, светлые, солнечные.

В мире происходит борьба двух сил — дьявола и Бога, тьмы и света, ночи и дня. И мы рядовые той силы, солнечной, дневной, заставляет нас работать, писать наши песни, выступать у «Белого дома», если надо, защищать его с оружием в руках!»

С одной стороны все понятно: Летов воюет с прогнившими демократами. Но с другой стороны, у многих возникает вопрос: как Егор, в 80-х боролся с коммунизмом, а теперь сам называет себя коммунистом и борется с демократией. «В 1988 году на фестивале в Новосибирске мы заявили, что являемся истинными русскими коммунистами, народными коммунистами. Вся наша борьба против совдепа доперестроечного периода заключалась в том, что мы были против фальшивого коммунистического воплощения в последние годы брежневского правления.

Но мы против системы сатанинской потому что в ней происходит нивелировка всех человеческих и культурных ценностей. Слово только тогда стоит чего-то, когда за него можно поплатиться, когда за него можно получить пулю».

Вот поэтому Егор и поддерживает все соборные идеологии, не разъединяющие, а объединяющие народ. Идеально ему соответствует идеология красных бригад. Причем он полностью уверен в своей победе, потому что «истина все же одна: она ясна всем, и она с нами».

Поэтому, по его мнению, проигрывают сторонники нового режима, поэтому они так слабы, что вынуждены были стрелять в октябре из танков. Поэтому они нервничают и устраивают облавы и разгоны. Они, ельциноиды, понимают, что «истинные коммунисты» у себя дома, а они — нет.

«Брежневский режим не был советским в полной мере. Эдуард Лимонов очень точно охарактеризовал его как дисциплинарно-санаторный режим. Он в принципе не отличался от капитализма. Это был госкапитализм».

Таким образом летовский коммунизм — это не «пролетарксий марксизм». Идеологию Летова можно определить как силу воззрений Бакунина и Леонтьева. Действительно, он поддерживаю не интернационалистские марксистские идеи, а национал-большевистские. «Когда я подошел к Дому Советов, первое, что меня поразило: все были вместе. И батюшка православный с иконами, и анархисты со знаменами, коммунисты, баркашовцы-молодцы, монархисты с имперскими стягами. Это были порядочные люди, не безразличные к судьбе нашей Отчизны. Когда дом горит, надо всем вместе его тушить, потом русские люди разберутся между собой».

Поэтому ребята, пришедшие на «Руководство к действию», приходили даже не музыку слушать. В понимании Егора то, что они поют, — это не музыка вообще. Они пришли потому, что им необходима та энергия, которую им дает их кумиры. А за ними солнечная энергия, «солнышко наше за нашей спиной».

«Сегодня мало новых групп, новых лидеров, везде хаос, не хватает энергии. Все люди в нашем движении зарекомендовали себя гораздо раньше в сопротивлении, в создании. Была такая энергичная временная полоса в русском роке, когда появились все мы: и ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ, и ДК, и ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА, и Янка.

Мы создали определенный вектор движения, в которое влилось множество подражателей, второстепенных, третьестепенных групп. Мы выдержали все испытания, обрушившиеся на нашу страну и на нас лично, перескочили через барьер и теперь уже на новом этапе развития, на новом уровне энергии продолжаем заниматься своим делом все сильнее и сильнее. А весь второй эшелон нашего движения сгорел в этой борьбе. Но сейчас появляются новые пассионарии. Если сейчас появляются баркашовцы, люди, которым есть за что умирать, — значит, им есть ради чего и жить…»

Политика конкретная, газетная, организационная часто идет в ущерб творчеству, к ней обращаются художники только в период катастроф. Но если песня политическая, вплоть до лозунгов, и работает — влияет на человека, на его настроение, его душу — значит, это искусство. Песни пишутся не для вечности и не в вечность, а для настоящего момента. Настоящий момент — это кусок вечности, момент вечности. Нельзя прогнозировать, что произойдет с твоей песней дальше. Искусство непредсказуемо…

«Мы записали два своих последних альбома, включая «Сто Лет Одиночества» — в них политики нет вообще. Однако действуют они на политическом уровне: они сплотили всех наших, приходящих на концерты. Молодые ребята понимают все не хуже нас. А у ельциноидов наши песни и наши альбомы вызывают лютую ненависть. Хотя политики там нет. Просто русские песни».

Русский рок, как и все русское искусство, мессианский. Из этого мессианства, как из колодца, черпается энергия — творческая, гигантского масштаба. Откуда в Америке взяться такой энергии, откуда там взяться настоящему року? Это кучка эмигрантов, зарабатывающая деньги, не имеющая своей ментальности. А Европа уже состарилась. Россия имеет изначальную способность к восстановлению энергии. Она встает из пепла, как птица Феникс. Вот потому и русский рок первичен изначально…

Форма может быть и заимствована. Форма — это пластилин, внешняя оболочка. Главное — суть русского рока, который как колодезь бездонный, из которого черпают и черпают энергию. Наш рок первичен и, самое главное, содержателен, мистичен. На Западе царит поп-музыка, их рок — коммерческий, то, что пытаются у нас делать многие бездарные исполнители («пипл схавает»). Но русский рок — это религиозная музыка. Это магия, чего никогда не понять «московским комсомольцам». Это утверждение высших сияющих ценностей через преодоление страха, насилия. Он изначально победоносен, триумфален. Это победа над смертью!

У Александра Дугина в «Элементах» есть очень хорошая мысль, что все сообщество человеческое делится на два течения, два вектора развития. Первое — это цивилизация Запада, договорная система, система глобального одиночества. Огромное количество одиночек. Второе — стремление к общности родовой, семейной, народной, когда все живут соборно, когда общество строится на принципах семейности, доверия, братства.

«Мы хотим утверждать истину, мы хотим вернуться к доцивилизационным семейным ценностям. Мы и революцию понимаем как возвращение. Сейчас у власти в России находится антисистема (по Льву Гумилеву). Она кончается только тогда, когда организм, в котором она живет, умирает. Как бактерия умирает вместе с организмом.