Чтение онлайн

Аналогичные трудности с толкованием понятия «добросовестность» возникают в правоприменительной практике и других стран англоамериканской системы права. Так, в одном из решений Верховного суда Австралии было указано, что категории справедливости и добросовестности должны толковаться с учетом того обстоятельства, что они составляют предмет абстрактной нравственности [267] .

Отечественное гражданское право разграничивает добросовестность в субъективном и объективном смысле [268] . Например, согласно п. 1 ст. 167 ГК РФ после признания сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно субъект, который знал или должен был знать об основаниях недействительности оспоримой сделки. Здесь определяющим является субъективный момент, т. е. знание о факте. В соответствии с п. 5 ст. 166 ГК РФ причиной отказа в признании правового значения за заявлением о недействительности сделки является поведение, которое «после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки» [269] . При установлении, исполнении обязательства и после его прекращения на его стороны возлагается обязанность «действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, а также предоставляя друг другу необходимую информацию» (п. 3 ст. 307 ГК РФ). В последних двух примерах вывод о добросовестности или недобросовестности субъекта может быть сделан на основании оценки внешнего его поведения. Таким образом, добросовестность здесь прежде всего объективное мерило.

В целом ответ на вопрос о том, какой критерий, объективный или субъективный, должен учитываться при установлении в каждом конкретном случае добросовестности лица, содержится в законе. Однако ясность в этом вопросе полностью отсутствует применительно к общегражданскому принципу добросовестности, закрепленному в ст. 1 ГК РФ. Иначе говоря, из содержания данного законодательного требования о добросовестном поведении очевидным образом не следует, какой из названных критериев подлежит применению. Анализ отечественной судебной практики указывает на то, что, квалифицируя действия субъектов как недобросовестные, суды учитывают не только особенности их поведения, но и его заведомый характер [270] . Считается, что недобросовестное поведение предполагает осознание и допущение лицом своей недобросовестности. Например, в одном из споров суд посчитал, что генеральный директор общества с ограниченной ответственностью нарушил принцип добросовестности, поскольку устанавливал себе завышенные размеры вознаграждения, причинив тем самым обществу ущерб [271] . В другом случае не соответствующими указанному принципу и нецелесообразными были признаны действия арбитражного управляющего, который привлек для проведения финансового анализа должника специалиста, фактически выполнявшего обязанности управляющего [272] . Следовательно, отечественные судьи, решая вопрос о добросовестности лица, оценивают его действия (бездействие) с точки зрения одновременно объективного и субъективного критериев, т. е. учитывают как внешнее его поведение, так и факт осознания им негативных последствий такого поведения.

В современной российской научной литературе высказано мнение о том, что раскрыть понятие добросовестности можно, отразив сложившуюся в обществе систему представлений о нравственном поведении в законе либо сформулировав ее в виде обычая или легализовав ее судебной практикой. Ведь добросовестным следует считать только такое поведение, «которое согласуется с представлениями общества о нравственности» [273] . Автор, бесспорно, прав, указывая на связь «доброй совести» с нравственностью. Однако, как известно, нельзя определить понятие через другое понятие, которое само по себе неясно или спорно. Неясным в приведенном выше определении является понимание автором «сложившейся в обществе системы представлений о нравственном поведении». Кроме того, такая система представлений сама по себе неустойчива, а потому, будучи положена в основу определения понятия добросовестности, не сделает его более четким. Система господствующих в обществе нравственных представлений, безусловно, влияет на содержание правовых норм, но в полном своем объеме отражаться в них не может по объективным причинам.

Полагаем, что если лицо надлежащим образом осуществляет свои права и исполняет обязанности, то оно добросовестно с точки зрения права. Добросовестность есть также радение, т. е. заботливость, проявляемая участником гражданского оборота в своих делах [274] . Кроме всего прочего добросовестность предполагает и честность, и порядочность в делах. М.М. Агарков, например, полагал, что добросовестность и есть честность в человеческих отношениях, без которой совершение договоров просто невозможно [275] .

Обобщая сказанное, отметим, что добросовестность как принцип гражданского права характеризует такое поведение, которое отвечает необходимой степени заботливости и рачительности, требуемой от субъекта в данной конкретной ситуации и достаточной для соблюдения прав и законных интересов третьих лиц.

Предусматривая принцип добросовестности, Гражданский кодекс РФ обеспечивает соответствующее ему социально полезное поведение участников оборота при помощи целого ряда специальных мер. Так, разнообразные гражданско-правовые нормы стимулируют исполнение обязанности добросовестного поведения. Например, добросовестность может стать основанием для освобождения субъекта от ответственности за причиненный третьим лицам вред. Так, согласно п. 4 ст. 10 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» контролирующие должника лица солидарно несут субсидиарную ответственность по требованиям о возмещении вреда, причиненного должником кредиторам в результате исполнения указаний контролирующих лиц. Однако такие лица не отвечают за вред, если докажут, что они действовали добросовестно и разумно в интересах должника.

Вместе с тем стимулирует добросовестность в первую очередь все же экономический интерес самого субъекта. Но, конечно, не только он. Недобросовестное поведение может повлечь за собой целый ряд негативных для лица последствий не только экономического, но и юридического свойства. Согласно общему правилу, предусмотренному п. 1 ст. 10 ГК РФ, заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав запрещено. Специальные гражданско-правовые последствия такого поведения закрепляются в нормах отдельных институтов гражданского права. Например, последствием недобросовестности арендатора является утрата им права на возмещение стоимости неотделимых улучшений арендованного имущества (ст. 662 ГК РФ), недобросовестное выполнение опекуном или попечителем своих обязанностей может влечь за собой применение к ним мер ответственности (п. 3 ст. 39 ГК РФ). Недобросовестное виновное поведение лица, задержавшего безнадзорных животных, и лица, которому они были переданы на содержание и в пользование, влечет за собой ответственность указанных лиц в пределах стоимости животных (п. 3 ст. 230 ГК РФ). Недобросовестное поведение другой стороны в сделке, связанной с распоряжением одним из участников совместной собственности общим имуществом при отсутствии соответствующих полномочий, может повлечь за собой признание сделки недействительной по требованию остальных участников совместной собственности (п. 3 ст. 253 ГК РФ). На сторону, которая недобросовестно ведет или прерывает переговоры о заключении договора, возлагается обязанность возместить другой стороне причиненные этим убытки (п. 3 ст. 434.1 ГК РФ). Недобросовестность субъекта в некоторых случаях рассматривается как обязательный элемент правонарушения. Например, в п. 2 ст. 179 ГК РФ недобросовестность признается критерием для установления признаков обмана, в качестве которого рассматривается в том числе «намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота».

Кроме того, гражданское законодательство предусматривает меры, препятствующие недобросовестному поведению участников оборота. Например, уплата неустойки и возмещение убытков в случае ненадлежащего исполнения обязательства не освобождают должника от исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено законом или договором (п. 1 ст. 396 ГК РФ).

В целом добросовестность характеризует нормальное поведение субъекта гражданского права. Именно в ней находят свое отражение нравственные ценности общества, которые, по замечанию Е.А. Суханова, являются «критерием (масштабом оценки) правомерности определенного поведения субъектов гражданского права и применения соответствующих правовых норм» [276] .

Действительно, по мнению В.С. Ема, «должное поведение» в области права есть поведение, соответствующее требованиям норм права, т. е. правомерное поведение [277] . Последнее по своей сути и представляет собой реализованный в сфере сущего общепризнанный и закрепленный в праве стандарт поведения. При этом, как отмечается в научной литературе, правомерным следует считать поведение, в котором интересы общественные и личные находятся в единстве [278] .

Надо сказать, что на содержание понятия должного поведения существенное влияние оказывает противоположное ему понятие поведения недолжного, в нашем случае нарушающего публичные интересы. Оба эти понятия являются взаимосвязанными. Эта связь обусловлена тем фактом, что в норме права с аксиологической точки зрения, абстрактно соединяющей в себе как должное, так и сущее, содержится не только модель поведения, но и указание на фактически существующие отношения, из-за которых и предписывается определенное поведение [279] . Например, признавая недействительность посягающей на публичные интересы сделки (п. 2 ст. 168 ГК РФ), законодательство учитывает распространенность подобных неправомерных действий в гражданском обороте. Кроме того, появление в обороте новых форм антисоциального поведения обусловливает изменения в правовом регулировании общественных отношений, составляющих предмет гражданского права. В частности, на предупреждение рейдерских захватов и создание фирм-однодневок направлена новелла ст. 51 ГК РФ о правилах регистрации юридических лиц [280] . Новый способ пресечения антисоциального поведения отражен в правиле, позволяющем восстанавливать права по утраченной документарной ценной бумаге (ст. 148 ГК РФ) [281] . Таким образом, предусматривая новые требования к участникам гражданского оборота, закон дополняет содержание стандарта поведения с учетом распространения в гражданском обороте определенных действий, очевидным образом противоречащих публичным интересам, и обеспечивает тем самым основу для соблюдения ими обязанности не нарушать данные интересы.

Исполнение субъектами права этой обязанности обеспечивается разнообразными нормами гражданского права. Полагаем вместе с тем, что поведение участника гражданского оборота может быть признано противоречащим публичным интересам только в том случае, если оно нарушает требования, предусмотренные законом специально с целью охраны данных интересов. С этой точки зрения актуальным становится уточнение понятия публичного интереса, выступающего в качестве объекта гражданско-правовой охраны.

Существующие в юриспруденции взгляды на то, какие интересы называются публичными, условно можно объединить в несколько групп. Публичными одни ученые признают интересы государства [282] , другие – общества [283] . Третьи рассматривают в качестве публичных универсальные, общезначимые индивидуальные интересы [284] . В.Ф. Яковлев публичными называет интересы всех граждан, образующих то или иное сообщество, выразителем которых является государство [285] . В рамках патримониальной концепции носителем публичного интереса признается лицо, осуществляющее публичную политическую власть [286] . Наконец, Верховный Суд РФ предлагает под публичными понимать «интересы неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды» [287] .