Чтение онлайн

Около того же времени, когда Фиброн отправился в Азию, Агесилай двинулся к Аргосу, опустошил окрестности города и затем направился к Коринфу; здесь он овладел длинными стенами и гаванью Лехеем с ее арсеналом и всем стоявшим там флотом (весною 391 г.). Преграда, так долго закрывавшая лакедемонянам путь к Истму, была наконец сокрушена.

В Афинах и Беотии теперь начали опасаться нашествия спартанцев и поэтому снова завязали в Спарте переговоры о мире, которые в прошлом году окончились неудачей в Сар­дах. На этот раз выработан был проект мирного договора, в общем на условии сохранения каждой стороной ее наличных владений. Афины должны были удержать власть над Лемно­сом, Имбросом и Скиросом, а Беотия признать независи­мость Орхомена; только от Аргоса требовалась уступка Ко­ринфа. Мир не состоялся вследствие несогласия аргосцев и афинской радикальной народной партии, которая в заключе­нии мира со Спартой видела опасность для существования демократии (391 г.).

Итак, следующей весною Агесилай II снова явился под стенами Коринфа, в то самое время, когда там празднова­лись Истмийские игры. Союзники не решались начинать битву, и царь не мог устоять против соблазна устроить со­стязания, поручив руководство ими коринфским изгнанни­кам, находившимся в его войске. Затем он перешел через Истм и опустошил всю местность у подошвы Гераней. Уже из Фив пришло посольство с предложением мира; но в это время Ификрату удалось на прибрежной равнине у Лехея окружить своими пелтастами отряд спартанского ополчения и значительную часть его уничтожить. Это было поражение, подобное сфактерийскому, потому что, хотя материальный урон не превышал 250 человек, но слава непобедимости, ок­ружавшая спартанское ополчение, снова была сильно поко­леблена, союзники начали становиться несговорчивыми и Агесилай принужден был прервать начатую экспедицию. С этих пор военные действия лакедемонян ограничивались обороной Лехея, тогда как Ификрат господствовал над всей окрестной страной, уничтожал одинокие неприятельские посты и опустошал территорию спартанских союзников.

В следующем году (389) Агесилай снова выступил в по­ход, но целью его на этот раз была Акарнания. Дело в том, что союзники Спарты, ахейцы, приняли в свой государст­венный союз Калидон на южном побережье Этолии и терпе­ли здесь притеснения от своих соседей, акарнанцев, которые, как мы знаем, находились в союзе с Афинами и Фивами. Агесилай опустошил открытую страну, не встретив значи­тельного сопротивления, но не сумел взять ни одного из ук­репленных городов. В следующем году экспедиция должна была повториться; но акарнанцы не допустили до этого и заключили мир и союз со Спартой. Однако политические и военные отношения в Греции почти совсем не изменились под влиянием этой борьбы.

Между тем афиняне прилагали все усилия, чтобы соз­дать новый флот. Но с тех пор, как иссякла персидская суб­сидия, возобновились прежние финансовые затруднения; попытка увеличить косвенные налоги дала ничтожный до­ход, и ничего другого не оставалось, как обложить имущест­во граждан тяжелым военным налогом. Ввиду этого приго­товления медленно подвигались вперед, и морская война совершенно приостановилась. Только победа Ификрата сно­ва доставила перевес руководимой Фрасибулом военной партии; несмотря на сопротивление состоятельных классов решено было снарядить большой флот, чтобы восстановить державу в тех размерах, какие она имела до битвы при Эгоспотамах (390/389 г.).

В это самое время часть афинских сил была отвлечена другим предприятием. Эвагор Саламинекий в течение по­следних лет все более и более распространял свою власть на Кипр; теперь в его руках находился весь остров, за исключе­нием Китиона, Амафа и Сол. До сих пор царь не препятство­вал ему; но с того времени, как Конон, в качестве изменника, отставлен был от своей должности, поведение Эвагора также должно было возбуждать подозрения при персидском дворе. Поэтому на Кипр для защиты находящихся в опасности го­родов отправлено было (390 г.) войско под начальством пер­са Автофрадата и флот под командой Гекатомна, владетеля Миласы в Карии. Эвагор в свою очередь заключил союз с Египтом, который за несколько лет до того сверг с себя пер­сидское владычество, и обратился за помощью в Афины.

Последние очутились в очень затруднительном положе­нии. Формально союз с Персией еще продолжался; оба госу­дарства воевали с одним и тем же врагом, хотя Афины уже несколько лет не получали от Персии прямой поддержки. С другой стороны, благодаря влиянию Эвагора Конон был по­ставлен во главе персидского флота, и корабли Эвагора сра­жались при Книде за освобождение Афин. Его статуя стоит на рынке рядом со статуей Конона; неужели же теперь в ну­жде отплатить другу неблагодарностью? И прежде всего — можно ли быть уверенным в персидской дружбе, если по­жертвовать Эвагором? Не возникнет ли конфликт с Персией, как только Афины серьезно примутся за восстановление своей державы. Эти соображения решили вопрос; афиняне заключили союз с Эвагором и тотчас отправили на помощь ему эскадру из десяти триер (осенью 390 г.). Правда, эта эс­кадра была захвачена в родосских водах лакедемонянами, что еще на некоторое время отсрочило открытый разрыв с Персией; но первый шаг к решительному повороту в афин­ской политике уже был сделан.

Следующей весною (389 г.) Фрасибул отплыл во главе флота из сорока триер. Без всякого труда достигнуты были блестящие успехи: Фасос, Самофракия, Тенедос, фракий­ский Херсонес, Византия и Калхедон присоединились к Афинам, с фракийскими князьями Севтом и Медоком за­ключен был союз. Таким образом, сообщение с Понтом сно­ва находилось в руках афинян. Дружба с Митиленою и Хио­сом, возобновленная уже Кононом, сделалась еще более тес­ною, Антисса и Эрес на Лесбосе и Клазомены в Ионии были завоеваны. В важнейших военных пунктах помещены были афинские гарнизоны; транзитный сбор на Босфоре, портовая пошлина в 5 % со всех ввозимых и вывозимых товаров в со­юзных государствах взимались на счет Афин, как до сраже­ния при Эгоспотамах. Афины могли, казалось, с уверенно­стью рассчитывать на скорое восстановление своего прежне­го государства.

Фрасибул провел зиму на Лесбосе и с наступлением первых весенних дней поплыл дальше к Родосу, который сильно терпел от притеснений неприятеля, мимоездом был привлечен на афинскую сторону Галикарнас. Между тем враги Фрасибула в Афинах с успехом подготовляли его па­дение. Состоятельные классы уже давно были раздражены постоянным увеличением налогов: союзники жаловались на насильственные поборы; а высокомерное обращение, кото­рое позволял себе „освободитель" в сознании своих заслуг, оттолкнуло от него многих старых друзей. Поэтому народ решил сместить Фрасибула и его товарищей по командова­нию армией и вызвал их в Афины для представления отчета. Начальство над флотом было поручено Агиррию из Коллита, который еще при Клеофонте принимал участие в управлении финансами и позднее, после восстановления демократии, приобрел большую популярность раздачей казенных денег народу. Но в качестве полководца он еще не имел случая обнаружить свои способности.

В главной квартире Фрасибула оказалось немало людей, готовых силою воспротивиться решению демоса. Фрасибул, действительно, не торопился исполнить полученное им при­казание; он остался во главе флота и продолжал собирать дань с городов малоазиатского побережья. Во время одной из таких экспедиций, у устья Евримедонта в Памфилии, на него ночью напали аспендийцы и убили его в его же палатке. Таким образом, Афины были избавлены от печальной необ­ходимости увидеть в роли обвиняемого перед народным су­дом человека, который дважды спас город от тирании оли­гархов. Его противники, вероятно, свободно вздохнули; но справедливость заставляет нас признать, что даже у них не­нависть отошла теперь на задний план перед воспоминанием о великих заслугах покойного. Товарищи же Фрасибула по командованию войском были преданы суду, и по крайней мере один из них, Эргокл, был приговорен к смерти и каз­нен.

Лакедемоняне между тем поместили у Эгины эскадру, которая своими набегами в Сароническом заливе скоро на­чала сильно стеснять афинян. Ввиду этого на остров послан был афинский отряд под начальством Памфила; он присту­пил к осаде города (389 г.), но спустя пять месяцев должен был вернуться, ничего не добившись. После этого лакедемонские пираты сделались смелее прежнего, разбили афин­скую флотилию около мыса Зостер у аттического побережья (388 г.), а однажды неприятелю удалось даже проникнуть в самый Пирей и увести в Эгину несколько стоявших в гавани грузовых судов (387 г.). Лишь с заключением мира афиняне освободились от беспрестанной тревоги, в которой держали их эти пираты.

В Геллеспонт также была послана лакедемонская эскад­ра под начальством Анаксибия (388 г.), который, располо­жившись в Абидосской гавани, сильно тормозил афинскую торговлю и склонил большинство городов Троады к отложе­нию от Фарнабаза. Ввиду этого афиняне отозвали из Корин­фа Ификрата с его пелтастами и послали его во фракийский Херсонес. Анаксибий скоро попал в засаду, которую устроил ему Ификрат у Абидоса, и был убит вместе с частью своих солдат. После этого лакедемоняне прислали в Геллеспонт новые подкрепления и довели эскадру в Абидосской гавани до 25 триер; но и афиняне в свою очередь сосредоточили в этих водах флот из 32 кораблей, который со стороны Херсо­неса стал блокировать неприятеля в Абидосе (387 г.).