Чтение онлайн

В изложении дальнейших событий главнейшим источником служил Диодору (XIV, 4 и сл.) наш автор.

Промышляют политическими доносами, т.е. с одной стороны получают часть штрафов, а с другой — вымогают деньги угрозами.

Эсхина и Аристотеля — оба они входили в число 30 правителей (см. выше, § 2). Этот Аристотель во время войны бежал из Афин в лакедемонский лагерь (см. кн. II, гл. 2, § 18). По Аристотелю (Афинская полития, 37) лакедемонский гарнизон был приглашен только после казни Ферамена; но при этом он искажает действительность с целью обелить Ферамена (Эд. Мейер, Gesch. d. Alt. V, 23—24).

Эта речь Ферамена приведена почти в тех же словах у Аристотеля (Афин. полития, 36, 2).

Казнены ради денег — по Аристотелю (Афин. полития, 3 37) и Диодору (XIV, 5, 5), эти казни начались только после смерти Ферамена (ср. коммент. к § 13): «Был казнен Никерат, сын Никия, бывшего стратегом в Сиракузском походе, известный своей человечностью и отзывчивостью ко всем, почти что первый по популярности и богатству из греков... Затем правители казнили шестьдесят богатейших не-граждан [553] с целью овладеть их деньгами... Убили они и Автолика, победителя во всех видах состязаний». Имена других погибших (Леонта и Антифонта) см. ниже, §§ 39 и 40.

Одного метэка. Метэками назывались иностранцы, поселившиеся в Афинах. Они пользовались личной свободой; должны были платить особую подать; были лишены политических прав, права выступать на суде (за них выступал их покровитель — простат) и права владеть домом и недвижимостью. Они занимались, главным образом, торговлей, ремеслами и ростовщичеством. Метэки были сплошь и рядом очень богатыми людьми. О репрессиях против метэков рассказывает Лисий (в 12 речи, написанной против Эратосфена, одного из тридцати правителей — § 6 и сл.), бывший сам в числе преследуемых метэков: «Феогнид и Писон на собрании тридцати правителей заявили, что среди метэков есть враги существующего строя. Это будет, заявили они, благовидным предлогом для того, чтобы обогащаться под видом политического возмездия; ведь, граждане крайне обеднели, а правительство нуждается в деньгах. Им не трудно было убедить присутствующих: убить человека они считали пустяком, важнее всего для них было приобретение денег. Поэтому было решено арестовать десять метэков, в том числе двух бедняков, для того чтобы у них было оправдание перед другими, что они поступили так не ради денег, а для блага отечества». Далее следует описание возмутительной жестокости, жадности, вероломства и продажности, проявленных при этих арестах. Самому Лисию удалось бежать в Мегары, но брат его Полемарх принужден был исполнить «обычное приказание правителей — выпить цикуту, причем ему не сказали даже, за что его казнят, — чт'o и говорить уже о судебном процессе и возможности оправдаться».

По Диодору (XIV, 4, 5), причиной вражды правителей к Ферамену было то, что «он угрожал выступить против них во главе тех, кому дорого спасение отечества».

Руководящую роль — ср. Лисий (XII, 65): «Уже раньше он был главным виновником олигархического переворота; он убедил вас принять государственный строй, при котором во главе правления были поставлены «четыреста». Отец его также содействовал этому перевороту, будучи одним из пробулов; сам же он был выбран правителями на должность стратега, так как считался наиболее ревностным приверженцем нового строя. Однако, он был верен правительству только до тех пор, пока он был в почете; когда же он увидел, что Писандр, Каллесхр и другие превзошли его во влиянии и что вы, народ, больше не желаете подчиняться, он из зависти к соперникам и из страха перед вами вступил в заговор Аристократа». Ср. также Фукидид (VIII, 68, 4, 89 и сл.).

Котурн — обувь на высоких каблуках, употреблявшаяся охотниками; в них же выступали артисты.

Критий был ревностным приверженцем спартанского строя; он даже написал трактат, посвященный спартанскому государственному устройству.

Заявление Ферамена не соответствует действительности, см. выше, кн. I, гл. 7. Не Ферамен, а сами стратеги ссылались на бурю; не стратеги, а Ферамен выступил первый с обвинением.

В Фессалиию Критий отправился после того, как был изгнан из Афин (см. выше, § 15).

Пенестами назывались фессалийские крепостные, бывшие в таком же положении, как гелоты в Спарте.

Леонт Саламинец — начальник афинского флота, подписавший вместе с другими мир, заключенный Никием со спартанцами (Фукидид, V, 19, 24). Затем он активно выступил против правления четырехсот (Фукидид, VIII, 73, 3), чем и навлек, вероятно, впоследствии на себя гнев тридцати правителей. Далее он был одним из военачальников в Аргинусском бою (см. выше). Когда в Афинах власть захватили тридцать правителей, он удалился на Саламин. Сократу было приказано правителями привести его из Саламина в Афины на казнь, но он отказался исполнить это противозаконное приказание («Воспоминания о Сократе», IV, 4, 3; Платон, Апология Сократа, р. 32 С). Леонт был, тем не менее, казнен без суда (Андокид, «О мистериях», 94).

Никерат — сын Никия, военачальника Сицилийского похода. Ср. выше, коммент. к § 10 и Лисий, XVIII, 6.

Анит — впоследствии прославился как один из обвинителей Сократа. Вместе с Фрасибулом он руководил восстанием против тридцати правителей (Лисий, XIII, 78); по свержении правителей оба они стали играть руководящую роль в Афинах (Исократ, XVIII, 23).

Алкивиад, после того как был объявлен изгнанником, был убит Фарнабазом по наущению Лисандра, желавшего угодить Критию (Плутарх, Алкивиад, 38 и сл.). Однако, Эфор (у Диодора, XIV, 11) в XVII кн. своей «Истории» сообщал, что Фарнабаз убил его совсем из других соображений.

На городском рву. Когда афинское войско, находившееся на Самосе, стало угрожать правительству четырехсот и готово было двинуться на Афины для восстановления демократии, правители устроили укрепление на мысе Ээтионее, господствовавшем над Пиреем, затевая измену. Это укрепление было уничтожено повстанцами с Фераменом во главе (Фукидид, VIII, 90—92).

Государственное устройство, при котором политические права были бы предоставлены всем тем (и только тем), которые в состоянии на свой счет приобрести себе тяжелое вооружение (такой строй был в это время в соседней Беотии) — действительно, было политическим идеалом Ферамена... Под его влиянием такой строй был введен в Афинах в 411 г. (Фукидид, VIII, 97, 1); в 404 г. он снова добивался, однако безуспешно, введения такого строя (§ 19).

По своему усмотрению — это неверно; Ферамен был вычеркнут из списка на законном основании, так как по «новым законам» политических прав были лишены «все те, которые принимали участие в срытии укрепления на Ээтионее или вообще в чем-либо поступали во вред интересам правительства четырехсот» (Аристотель, Афин. полития, 37, 1). Ферамен был, как известно, как раз в числе этих лиц (см. коммент. к § 46).

Гестия — богиня домашнего очага.

Коллегия одиннадцати см. выше, кн. I, гл. 7, § 10. В правление тридцати их власть была, по-видимому, значительно расширена. Ср. Платон (письмо VII, р. 424): «Во главе государства стоял 51 правитель: коллегия одиннадцати в городе, коллегия десяти в Пирее (этим двум коллегиям был поручен надзор за рынком и за городскими делами) и тридцать верховных правителей с неограниченными полномочиями».

Привожу трогательно-наивный (и, конечно, не соответствующий действительности) рассказ Диодора (XIV, 5, 1—4) о последних минутах жизни Ферамена. «Ферамен мужественно переносил несчастье, так как он усвоил от Сократа глубоко философский взгляд на вещи, но вся остальная толпа сострадала несчастью Ферамена. Однако, никто не решился ему помочь, так как со всех сторон его окружала масса вооруженных. Только философ Сократ с двумя из своих учеников подбежал к нему и пытался вырвать его из рук служителей. Ферамен просил его не делать этого. «Конечно, — заметил он, — я глубоко тронут вашей дружбой и мужеством; но для меня самого будет величайшим несчастьем, если я окажусь виновником смерти столь преданных мне людей». Сократ и его ученики, видя, что никто не приходит к ним на помощь и что надменность их торжествующих противников увеличивается, прекратили свою попытку».

Коттаб — великая игра, которою развлекались на попойках. Игра состояла в том, что вино, находившееся в одной чаше, надлежало выплеснуть в другую, находившуюся на более или менее значительном расстоянии, так, чтобы вино не разбрызгалось, а влилось в чашу одной струею. Если это было сделано удачно, то раздавался звонкий плеск. При этом играющий произносил имя своего возлюбленного или возлюбленной, которому он и дарил «выигравшую» чашу: это, по поверию, сулило удачу в любви. Этот же эпизод рассказывает Цицерон (Тускуланские беседы, I, 40, § 96): «Остаток он выплеснул так, что раздался звонкий плеск. При этом плеске он воскликнул: «За здоровье моего ненаглядного Крития».