Чтение онлайн

Одно известное нам войско афинских наемников располагалось на острове Фасос (Тасос). Очевидно, Демосфен возобновил свое старое предложение из «Первой филиппики», состоявшее в том, чтобы наемная армия на триерах разоряла побережье Македонии. У него было странное убеждение в том, что такого рода стратегия отвлечет Филиппа II от похода на юг. Фасос (Тасос) прежде предлагался как зимняя база. Теперь предложение реализовывалось, и Демосфен отправился морем как триерарх (командир триреры) помочь в организации дела.

Получилось так, что непосредственная причина, побудившая Филиппа II продолжать экспансию в Греции, выросла также из неэффективности рекрутов-ополченцев. Ибо когда амфиктионы по жалобе Эсхина продолжили обвинять жителей города Амфисса (Амфиса) в Локриде в богохульстве, то они сначала попытались наказать обвиняемых при помощи войска амфиктионов, то есть добровольцев из городов (участников Союза амфиктионов). Но, как сетовал Демосфен, «некоторые не пришли, но другие пришли, не принеся никакой пользы». Этот неудачный поход возглавил Коссиф из Фарсала в Фессалии, который, возможно, играл на руку Филиппу II.

Вследствие провала рекрутов-ополченцев амфиктионы встали перед выбором. Они могли попытаться собрать с городов военный налог и на эти средства набрать наемников: или, вместо этого, должны были обратиться за помощью к единственному человеку, располагавшему наемной армией, – Филиппу II Македонскому. Неудивительно, что они воспользовались второй альтернативой. Ибо не было надежды на то, что члены Союза проявят готовность предложить деньги, если раньше не были готовы предложить воинов. Таким образом, именно военная немощь городов-полисов вызвала повторное вторжение Филиппа II в Грецию и обеспечила его превосходство над эллинами.

Города, сопротивлявшиеся Филиппу II, конечно, целиком полагались на ополченцев, но в реальном сражении, решившем проблему, им не служили подкреплением наемные воины. Демосфен, доминировавший в советах Афин и их союзников, разработал большой план. Согласно этому плану, каждый полис вносил соответствующую сумму денег в дополнение к своим ополченцам. Общую сумму следовало потратить на набор и содержание наемной армии и флота. Сумма эта достигала более 500 талантов. (Так, Ахайя и Мегары предоставили 60 талантов, Эвбея – 40, из которых Орей и Эретрия дали 10.) Подсчитано, что на эту сумму можно было содержать 10 тысяч пехотинцев и тысячу конников, а также 100 быстроходных триер. Упоминание триер позволяет предположить, что Демосфен все еще держал в уме прежний план рейдов на македонское побережье.

Демосфен собрал, кроме того, своим красноречием многочисленное ополчение, этим же красноречием привлек на свою сторону различные полисы. Но эти два типа армий – ополченческой и наемной – не сочетались в одинаковых пропорциях. Эсхин, естественно, обвиняет Демосфена в изобретении схемы для личной выгоды. По его мнению, Демосфен набрал свои 10 тысяч наемников для амфисцев и похитил средства из военного бюджета, предусмотрев оплату большего числа воинов, чем реально служивших. Подобные упреки нельзя воспринимать всерьез. Причина такого деления армии заключалась в стратегическом положении. Поскольку Филипп II наступал из Элатеи, он мог использовать свою центральную позицию для наступления каждого из двух эшелонов войск. Он мог наступать через горный проход к западу от Парнаса, прямо на Амфиссу, его объявленную цель. Или, вместо этого, мог нанести удар по союзникам через Беотию. Союзники выбрали метод обороны своих стран ополченцами и наемниками под командованием афинского и фиванского стратегов – Харета и Проксена – и защиту Амфиссы. Метод, сам по себе, был разумным, но невозможно определить, улучшило ли армию смешение одного вида войск с другим.

Серьезной ошибкой стало то, что Проксен, сбитый с толку ложной депешей Филиппа II, позволил противнику после десяти месяцев ожидания занять проход к Амфиссе. Филиппу II, таким образом, было позволено нанести тяжелое поражение наемникам и нарушить линию обороны союзников. После этого он вторгся в Беотию через Херонею. В последовавшей битве участие наемников не упоминается, за исключением фиванского «священного отряда» во главе с Феагеном, который достойно сражался и погиб. Возможно, незначительное число наемников возобновило борьбу после прежнего поражения. Но, как бы то ни было, битва при Херонее (338 до н. э.) практически подытожила войну. В этой битве войско ополченцев образца V столетия до н. э. уступило профессиональному войску эллинских монархий.

Уже были описаны армии фокейцев и афинян в их войнах с Македонией. Остается показать их победителя. Филипп II достиг на территории Греции того идеала автократии, опирающейся на военное превосходство, пример которого впервые представил на Сицилии Дионисий II. Но он нашел даже более близкий пример по соседству в лице Ясона из Фер. То, что Ясон пытался сделать для Фессалии, Филипп II успешно осуществил для Македонии. В исследовании его достижений целям этой книги отвечает обобщение свидетельств, касающихся реорганизации его ополченческого войска и использования им наемников.

Как и все другие успешные автократоры, Филипп II приобретал военное превосходство в течение продолжительного периода времени, в течение которого выковывал оружие для обеспечения своей победы. А чтобы такое оружие отвечало своему предназначению, необходимо было создать сплав из ополченцев и наемников. К сожалению, невозможно получить точное представление о том, каким образом действовал Филипп II. Наши античные источники не дают нам связного рассказа о состоянии, в котором он застал македонскую армию, или о конкретном методе, которым он ее совершенствовал. Поэтому можно лишь объединить разрозненные замечания по этой теме современных Филиппу II или позднейших авторов.

Филиппу II повезло больше, чем Ясону, так как во время его восшествия на престол македонская армия уже существовала. Она не устарела, подобно власти тага – племенного вождя. Поэтому, хотя Филипп II столкнулся со многими претендентами на престол, как только его претензии на трон получили надежную гарантию, в его распоряжении оказалась ополченческая армия, готовая для реорганизации.

Хотя в армии Филиппа II особый интерес для нас представляют главным образом сами наемники, вызывают любопытство также вооружение и организация ополченцев, которые носят признаки влияния на себе принципов, усвоенных от новых профессиональных воинов.

1. Македонская фаланга, если заслуга ее создания принадлежит Филиппу II, представляла отчасти упорядоченную копию устаревшей плотной массы гоплитов. (При создании македонской фаланги и вообще реорганизации своей армии Филипп II во многом опирался на фиванский опыт – он долго жил в Фивах в качестве политического заложника. Но македонская фаланга приобрела более свободный строй и большую мобильность благодаря ее более высокой дисциплинированности. В этом отношении, мы полагаем, наемный пелтаст Ификрата также представляет объект для подражания.) Фалангу преобразовали таким образом, чтобы обеспечить большую подвижность и быстроту атаки в соответствии с современными требованиями ведения войны. Улучшения боеспособности гоплиты достигли благодаря повышению уровня дисциплины, замене тяжелого щита легким и значительному удлинению копья. Эти изменения, по существу, те же, что ввел Ификрат. К сожалению, раз мы не располагаем подробными свидетельствами тактики пелтастов Ификрата, сравнение нельзя провести далее вопроса о вооружении.

2. Гипасписты, которые впервые появились в боевых рядах македонцев, были средней пехотой, похожей на греческих пелтастов. Но они не имели дротиков, так как подготовка атаки возлагалась на легкие войска. Их повсюду сочетали с гоплитами-ополченцами: то есть они прикрывали фланги тяжеловооруженных воинов и были связующим звеном между атакующим крылом кавалерии и фалангой тяжелой пехоты, а также развивали успех кавалерии. В данном случае Филипп II создал из своих рекрутов-ополченцев тактическое подразделение, напоминающее отряд наемников.