Чтение онлайн

(Реальные цифры могли быть примерно такими:

Сиракузские наемники – 4000

Сиракузские граждане – 3000 (из которых 1000 – конники)

Союзники – 2000

Наемники Гикета – 3000

Всего – 12 000)

Но когда он еще не вышел за Акрагант, в армии вспыхнул серьезный мятеж. Его вызвала недоплата жалованья наемникам в сочетании со слабыми надеждами на победу перед лицом превосходящих сил Карфагена. Мятеж возглавил воин со зловещим именем Трасиос (Отважный), который, согласно Диодору, был одним из фокидян, совершивших святотатство. Этот смутьян утверждал, будто Тимолеонт ставит на кон жизнь наемников, которым в течение длительного времени, из-за отсутствия средств, он даже не может платить. Лояльность большей части наемников удалось сохранить увещеваниями и подарками, но тысяча воинов отказалась смириться. Тимолеонт проявил достаточно благоразумия, чтобы не принуждать их и не передать в руки врага. Вместо этого он отослал мятежных наемников назад в Сиракузы с предписанием своим сторонникам выплатить им задолженность по жалованью.

С такой убавленной численностью войска Тимолеонт вступил в сражение с карфагенянами у реки Кримис. Невозможно принять как безусловно правдивые оценки наших источников о численности армии противника, но вполне очевидно, что она значительно превышала численность войска греков. Тимолеонт построил свои войска – элитный контингент наемников в центре под собственным командованием, а ополчение на флангах усилив наемниками (Плутарх. Тимолеонт). В резерве находился конный отряд под командой Демарета, однако входили в его состав наемники или нет – неизвестно. Полная победа была достигнута благодаря дисциплинированности и мобильности греческого войска. И эти качества, очевидно, относились в первую очередь к его профессиональному ядру. Недостатком победы было нежелание Тимолеонта развить успех; это опять же зависело от наемников, которые слишком озаботились сохранением больших трофеев, что подчеркивается главным образом в первоначальных повествованиях.

Эта битва убедительно продемонстрировала не только сицилийцам, но и карфагенянам военное превосходство греческих наемников. Плутарх и Диодор отмечают, что Карфаген теперь решил отказаться от тактики использования ополченцев, которой придерживался в битве у реки Кримис с катастрофическими результатами. Он решил вместо этого использовать греческих наемников в дополнение к тем, которых вербовал в Испании и использовал в войнах. Плутарх добавляет, что карфагеняне так и не воспользовались греческими наемниками. Хотя это обобщение выглядит на первый взгляд слишком смелым, другие наши источники склонны скорее подтвердить, чем опровергнуть его. В соответствии с новой тактикой карфагенская армия уже следующей весной включила контингент греков. Быстрота, с которой осуществился этот план, свидетельствует о наличии большого числа свободных греческих наемников. Где производился их набор, не сообщается.

После своей победы Тимолеонт вернулся с ополчением в Сиракузы, в то время как наемники остались добирать плоды своего успеха посредством разорения карфагенской территории острова. Его первой заботой было избавиться от тысячи наемников-дезертиров. В качестве победителя Тимолеонт мог обращаться с ними без особой вежливости, фактически он ограничился их изгнанием из Сицилии. Они отправились морем в Италию, где разграбили территорию бруттиев, которые поднялись и подвергли их в отместку резне. Диодор усматривает в этом Божье возмездие за их участие в осквернении Дельфийского храма.

Устранив главную угрозу со стороны Карфагена и изгнав нелояльных последователей, Тимолеонт смог обратиться к своей первоочередной цели – уничтожению сицилийских тиранов. К сожалению, мы располагаем весьма скудными материалами для последовательного продолжения истории. Диодор лишь приводит перечень разгромленных тиранов, а повествование Плутарха дробится на ряд довольно разрозненных инцидентов. Сначала мы узнаем, что Гикет и Мамерк затеяли интриги с Карфагеном. (Почему Гикет внезапно разорвал недавний союз с Тимолеонтом, не объясняется; возможно, не выполнялись условия соглашения.) На следующий год два тирана, опираясь на греческие и карфагенские войска во главе с Гисконом, нанесли жестокое поражение 400 наемникам Тимолеонта, посланные на территорию Мессаны. Кроме того, в карфагенской зоне острова войско во главе с Эвфимом из города Левки было уничтожено в западне близ города Гиеры. Плутарх утверждает, что эти наемники грабили Дельфийский храм, и толкует их уничтожение в духе Диодора: как возмездие со стороны богов. Эти поражения не повредили репутации Тимолеонта как избранника счастливой судьбы, поскольку он не командовал наемниками лично. Когда же Мамерк принес в дар богам захваченные щиты, он привел в ярость противников, написав на них: «Жалким прикрывшись щитом, щитов мы добыли немало, злато на них и янтарь, пурпур, слоновая кость». Эта строфа, несомненно, относилась к великолепным трофеям после разгрома карфагенянами «священного отряда», который наемники Тимолеонта бросили в бой. После нескольких взаимных набегов сторон Тимолеонт испробовал другой метод. Так как далее мы узнаем, что когда Тимолеонт продвинулся к Лeонтинам, то воины, то есть наемники Гикета, передали ему связанного тирана, его сына и гиппарха Эвфима. О награде за это предательство ничего не известно, но, поскольку эти наемники ранее сражались под командой Тимолеонта в битве у реки Кримис, вероятно, у него было немало лазутчиков в их рядах. Аналогичным образом Мамерк после одного сражения был изолирован посредством соглашения с Карфагеном и принужден к сдаче.

Так, постепенно, вся восточная часть острова была очищена от карфагенян и тиранов. Но наемники в связи с этим процессом не упоминаются. Однако многие ссылки на колонистскую деятельность Тимолеонта заставляют предположить, что с отпадением нужды в наемниках он позволил тем из них, которые пожелали, расселиться в малонаселенных городах Сицилии. Во всяком случае, благодаря настойчивым и неразборчивым в средствах усилиям он принес на остров мир. Ибо около 20 лет история Сицилии не заполнена событиями, что указывает, видимо, на период восстановления, не потревоженный наемниками или тиранами, принимающими их себе на службу. Самовластие и военный профессионализм потеряли господствующее положение до прихода Агафокла, типичного кондотьера, повторившего путь прихода к власти Дионисия.

Ко времени восшествия на престол Александра греческие наемники стали утверждаться на службе соперничающих автократий Европы и Азии. Далее необходимо исследовать, какую роль они сыграли в войне между этими двумя силами. Сначала рассмотрим их деятельность на стороне, потерпевшей поражение.

В последние годы своего правления Артаксеркс III Ох не испытывал особой нужды в наборе наемников. Персидской империи удавалось сохранять внутреннее единство лучше, чем в предшествующие 80 лет, и лишь в 340 г. новая угроза из-за рубежа потребовала новых военных усилий. Мощь Филиппа II Македонского неуклонно возрастала, и уже шестью годами раньше Исократ, выражая, как обычно, актуальные идеи своего времени, приветствовал его как предводителя похода против Персии. Поэтому, когда наконец в 340 г. Филипп II осадил Перинф и таким образом установил полный контроль над Геллеспонтом, Артаксеркс III не мог позволить, чтобы его войска оставались в бездействии, пока не падет последний буферный полис между Персией и Македонией. Сатрапам Малой Азии было приказано помочь Перинфу всей своей мощью. Поэтому они объединились в посылке «в Перинф отряда наемников, достаточных средств и достаточных запасов продовольствия, снарядов и других материалов, необходимых для проведения военных действий». Армией сатрапов командовал Аполлодор, афинянин на службе у Арсита, сатрапа Фригии Геллеспонтской. (Аполлодор был похоронен в афинском Керамике. Следовательно, он умер не в изгнании.) Между тем другим выдающимся полководцем был Аристомед из Фер, смертельный враг Македонии, которому позднее суждено было сыграть выдающуюся роль на службе Персии. Наемники успешно высадились в Перинфе и настолько усилили оборону города, что Филиппу II не удалось его взять. Его вынудили отступить и переключить все свое внимание на Скифию, а затем и на Центральную Грецию, перед тем как снова обратиться к Востоку.

Однако после передачи под его управление Эллады Филипп II мог теперь думать о нанесении прямого удара по господству Персии в Малой Азии. Между тем Артаксеркса III сменил Дарий III, который готовился к нападению Филиппа IL Но, хотя Филипп мог претендовать в этой войне на роль предводителя всей Греции, его наиболее опасными противниками были греки на службе Персии. Некоторые из них были изгнанниками или даже врагами Македонии, но большая их часть, особенно простые воины, видимо, были вынуждены оставить городскую жизнь и приобрести военную профессию. На таких воинов постановления Коринфского конгресса почти не распространялись.

В 336 г. (весной) Парменион и Аттал были посланы с войском численностью 10 тысяч человек и, вероятно, высадились на Азиатское побережье Геллеспонта. Вероятно, они сделали своей базой Кизик, потому что, пока они совершали рейд в Тевфранию, Мемнон, командовавший персидскими войсками, попытался с 5 тысячами наемников захватить город внезапным нападением. Он перешел через горный хребет Ида, но не добился успеха, поэтому повернул назад с 4 тысячами человек (Полиен). И все же, благодаря своему стратегическому таланту, Мемнону удалось сдерживать македонские силы, значительно превосходившие его войско по численности. Но сложное положение облегчилось, когда молодой царь Александр предал Аттала смертной казни и вызвал Пармениона, видимо с большей частью его войск.

Возможно, вместо Аттала прислали Каласа, во всяком случае, он появляется позднее с армией наемников и македонцев, пытающейся продвинуться в Троаду. Но Мемнон (летом 335 г.?) устроил ему засаду и заставил отступить к Ретею (мыс и город в Троаде на берегу Геллеспонта). Ни один источник не сообщает об отзыве Класа, возможно, потому, что он с небольшим войском оставался и удерживал плацдарм на Азиатском побережье Геллеспонта вплоть до высадки Александра. Такое предположение объясняет, почему войска персов не смогли воспрепятствовать этой высадке.