Чтение онлайн

Прочность традиции почитания божеств в созданных самою природой местах, которую обнаруживает эллинская религия классического времени [551] , позволяет предполагать, что во II тысячелетии такой обряд богопочитания был господствующим. Сюда примыкает и почитание священных пещер и гротов, особо распространенное на Крите [552] . В общем религия Греции додорийского времени отличается тем, что она не была связана с монументальными культовыми сооружениями. Это — естественное следствие обожествления всей природы. Действительно, великая богиня Земли простиралась повсюду и, по воззрениям раннего грека, жила повсюду. Также и Посейдон обитал в безбрежных водах морей.

Но со временем представления о некоторых богах видоизменились, возникла мысль о том, что отдельные боги могут обитать в построенных человеком жилищах. Так родились святилища. Сначала это были очень скромные по размерам и по виду помещения, обычно составлявшие часть дома или дворца. Весьма ценна мысль Нильссона, что в подобных домашних святилищах почитали иных божеств, чем те боги, культ которых был связан с священными местностями 62. Несомненно, что почитавшиеся под крышей дома божества были особенно близки человеку, они имели прямое отношение к его жизни, относясь к нему враждебно или благожелательно. Яркие изображения таких второстепенных божественных существ, сохранившиеся в святилище на микенском акрополе (раскопки 1968—1969 гг.), служат прямым подтверждением мнения шведского ученого.

Святилища II тысячелетия известны во многих местах как на островах, так и на материке [553] . Обычно это небольшие помещения как во дворцах (кносское святилище Главного дворца состояло из двух небольших комнаток [554] ; в Фесте в Среднеминойский-II период во дворце 4 маленькие комнаты имели сакральные функции, причем самое большое помещение достигало лишь 3,65 x 2,60 м [555] ; в Пилосе дворцовое святилище, находившееся в боковом северовосточном корпусе, представляло собой открытое помещение 93 площадью около 10 кв. м), так и в частных домах (в доме, примыкавшем с северо-запада к кносскому дворцу, это была небольшая комнатка, как пишет Эванс [556] ; иногда, как показали остатки дома в Бербати, домашнему культу отводился лишь один из углов комнаты, где стоял алтарь с различными сакральными предметами). Правда, в дворцовом комплексе Асины комната с ритуальными находками имела площадь 7 x 5 м, что позволило исследователям предположить, что здесь уже возникало храмовое помещение [557] .

Скромный облик сакральных помещений свидетельствует не только о сохранении старинных простых форм культа богов, он отражает и доступность раннегреческих божеств для их почитателей. Иными словами, боги, помогавшие человеку или наказывавшие его за нечестивые поступки, оставались близкими существами. Эта особенность раннегреческого религиозного мировоззрения в полной мере проявилась в эпосе, она отражена и в памятниках искусства III тысячелетия. Грек эпохи бронзы знал о губительных и разрушительных действиях своих богов, но почитание их не было связано с мыслью о его собственной приниженности и угнетенности, как это имело место в древнейших религиях Египта и Месопотамии, где сложившиеся на земле системы деспотизма служили «моделью» для конструирования связей между божествами и людьми [558] .

Общедоступность религиозных обрядов, сохранявшаяся в ран-негреческом обществе, являлась причиной того, что это общество не знало особо привилегированной группы служителей культа. Совершавшиеся в упомянутых скромных святилищах ритуальные действия выполнялись главой семьи или его домочадцами (например, моление Гекубы), они требовали специальных профессиональных знаний. Поэтому жречество в додорийской Греции было малочисленно и, судя по упоминаниям о жрецах в эпосе, не играло особенной роли (таково положение Калханта в ахейском войске под Троей).

Даже в экономической жизни сказывалась слабость ахейского жречества. Так, в пилосском документе ЕР 704 содержится запись о держании земли жрицей (ijereja) Эритой, причем сообщаемые ею сведения опровергаются общиной [559] . Этот спор о земле, равно как и другие записи в пилосских земельных табличках, проливает свет на образ жизни «служителей богов», как именуются они в ахейских табличках, — видимо, они должны были заниматься земледелием в качестве основного средства к жизни.

Следует отметить иную тенденцию — в ахейских царствах XV—XIII вв. династы стремились упрочить традицию, говорящую об их весьма тесных связях с богами. Для этого были созданы генеалогические мифы, возводившие анактов в ранг потомков Зевса и других богов. Некоторые царские роды претендовали на особый дар предвидения — так, герой древнего эпоса Мелампод, сын Амифаона и внук Эола, был знаменитым прорицателем в Пилосе [560] , равно как и дочь Приама Кассандра. Не только мантика [561] , но и ряд других религиозных церемоний стали особой привилегией анактов, результатом чего было сохранение в Афинах сакральной должности архонта-басилея и в I тысячелетии до н. э.

Отмеченная сторона деятельности ахейских династов показывает, как искусно стремились они использовать религиозность раннегреческого общества [562] .

Внутреннее убранство раннегреческих святилищ также отличается скромностью. Употреблявшиеся в них для почитания богов предметы обычно невелики и сделаны из простых материалов (глина, камень, дерево). Вдоль стен устраивали лавки из камня и глины, которые покрывали штукатуркой. На них ставили терракотовые фигурки богинь, сосуды, изображения священных предметов (рогов, топоров). Здесь нет особо роскошных изделий. Исключение составляют слоновокостные статуэтки с микенского акрополя, о которых подробно мы говорили выше. Создается впечатление, что ранние греки представляли быт богов очень простым и не нуждавшимся в особом украшении.

Наряду с домовыми святилищами в XV—XIII вв. возникали и отдельно стоящие сакральные здания, которые можно назвать храмами. Они известны пока в немногих местах — в Элевсине [563] , на острове Кеосе, а совсем недавно храмовое сооружение открыто в Микенах.

Американский ученый Дж. Кэскей исследовал крупный центр II тысячелетия на острове Кеосе [564] . Здесь с 1960 г. в урочище Агиа-Ирини открыт город, первый расцвет которого приходится на XVI — XV вв. В конце XV в. землетрясение разрушило здания, но жизнь возобновилась довольно скоро, и в XIII в. вновь наблюдается подъем. Храмовое здание было возведено здесь впервые еще в эпоху Средней бронзы — от этого времени сохранилась небольшая комната XII, к которой позднее были пристроены другие помещения (XI, XIII, IV, VII). После землетрясения храм был восстановлен, и это святилище (длиною до 17 м) существовало непрерывно вплоть до эллинистической эпохи.

Характерной чертой кеосского храма является применение мрамора, например порог в комнате IV. Как и в других святилищах того времени, в помещении XI была устроена каменная платформа (высотою в 0,39—0,70 м), на которой стояли терракотовые изображения божества, числом не менее 24. Статуи высотою в 0,50 — 0,70 м, одна в натуральную величину, представляли стоящую женскую фигуру с обнаженной грудью и колоколообразной юбкой. Обнаженное тело было покрыто белой краской, кофточка желтая, ожерелье красное. Для прочности фигуры имели внутри крестообразный деревянный каркас. Весьма примечательно выражение лица этих богинь — большие глаза и слегка улыбающийся рот оставляют впечатление благожелательности [565] . Видимо, богиня считалась покровительницей цветущего города.

Среди обломков терракот была найдена часть тела дельфина, что указывает на какие-то связи этого храма с морскими богами.

Монументальные терракотовые статуи из храма в Агиа-Ирини отражают рост самосознания населения этого города. Образ могущественной богини отвечал представлениям городской общины о своей силе, поклонение такой покровительнице до некоторой степени выражало самопочитание коллектива жителей.

С иным обликом божеств познакомили раскопки святилища на микенском акрополе. Здесь работами В. Тэйлура в 1968—1969 гг. был раскрыт обособленный храмовый комплекс [566] , в различных помещениях которого найдены слоновокостные и терракотовые сакральные изображения. Примечательно, что юный бог, представленный скульптурой из слоновой кости, имеет привлекательный облик, так же как многочисленные терракотовые змеи, искусно обожженные и тщательно расписанные. Совсем иное выражение большинства терракотовых статуэток. Их злые, отталкивающие лица заставляют сразу вспомнить отношение эпоса к многим богам, приносящим вред ахейцам. Правда, микенский храм относится к XIII в. до н. э., когда ахейское общество уже пережило большие трудности. Видимо, в это время в обществе укрепилось неверие в доброту богов, и микеняне считали необходимым особо чтить божества, которые способны причинить им зло. Судя по облику, микенские терракоты представляли преимущественно богинь и богов второстепенных или, по меньшей мере, локального характера.