Грех у двери (Петербург)
Шрифт:
— Удружите, почтеннейший, этим душкам.
— Они, знаете, робеют, — поддержал Потроховский, доверительно понизив голос. — У них, конечно, много там всяких тряпок…
Подполковник не заставил себя уламывать:
— Для вас, будьте уверены, всё сейчас уладим.
Он многозначительно кивнул седобородому вахмистру с широкими шевронами [107] на рукаве, медалями на шее и пачкой паспортов в руках. Престарелый опытный служака стоял у единственного выхода с платформы и сквозь очки подозрительно всматривался в каждого незнакомого пассажира. Послушно откозыряв начальству, он отечески ухмыльнулся француженкам, как бы показывая, что вопрос исчерпан.
107
Шеврон — нашивка из галуна, обычно на рукавах форменной одежды солдат и унтер-офицеров.
— Вуаля коман! [108] — пояснил актрисам Потроховский, победоносно увлекая одну из них в буфет. Другая не унималась и всё наседала на Соковникова:
— Mais demandez-lui done quels sont les principaux articles interdits a la frontiere russe! [109]
Проходивший мимо Сашок Ведрин остановился:
— En premier lieu le pucelage, ma toute belle [110] .
Острослов одним щелчком вскинул в глаз монокль на шнурочке. Его лицо умного орангутанга сохранило невозмутимую серьёзность.
108
Вот как! (фр.).
109
Да спросите же его, что запрещено перевозить через русскую границу! (фр.).
110
В первую очередь — девственность, красавица моя (фр.).
— Vieux farceur [111] , — с досадой огрызнулась знавшая его давно француженка.
Подполковник между тем угодливо рассыпался перед балериной.
— Новое дело, — встретила его нетерпеливая танцовщица, капризно перекашивая губы, и жеманно протянула: — Я жду, а ему плевать; шушукается с биржевыми тузами.
— Благодетельница! — запротестовал жандарм. — Вы знаете, я к вам всегда молитвенно…
Сложив ладони лодочкой, он подобострастно приник к её руке.
111
Старый шутник (фр.).
Сашок в дверях вокзала столкнулся неожиданно с Адашевым. Он всплеснул руками:
— Как вы сюда попали, homme d'atours? [112]
Живые обезьяньи глазки загорелись хищным любопытством.
Они направились к буфету. Проход был запружен артелью витебских землекопов в сермягах и лаптях. Пробираясь в третий класс с лопатами, мешками и котомками, они раскуривали по дороге самокрутки. В воздухе висели клубы едкого махорочного дыма и терпкое зловоние пота, болотной тины и навоза.
112
Царедворец (фр.).
Сашок с гримасой отшатнулся:
— Grand Dieu! [113] И русский дух, и дым отечества, les deux a la fois… [114]
В буфете первого класса, вокруг столов, украшенных мельхиоровыми вёдрами с пыльной искусственной зеленью, почти уже не было свободных мест. Возвращаясь из-за границы, каждый русский по традиции набрасывался здесь на суточные щи, пирожки, огурцы и рябчиков с брусникой.
Одутловатая, болезненная княгиня Lison не отставала от других, благосклонно прислушиваясь к Кислякову, а тот, перегнувшись к ней, журчал весенним ручейком.
113
Боже! (фр.).
114
Оба сразу… (фр.).
— Какими судьбами? — почти без удивления встретила она подошедшего Адашева. — Вы не знакомы: знаменитый наш московский присяжный… — княгиня сконфуженно замялась на мгновение, — …присяжный заседатель! — вспомнила она и обрадовалась. — C'est un vrai charmeur… [115] — конфиденциально поведала она Адашеву. И перегнулась снова к Кислякову: — Je suis toute oreilles… [116]
— Где же милая графиня? — затревожился Сашок, оглядываясь по сторонам. — Ah, la voici enfin.. [117] Мы здесь! — замахал он появившейся в дверях Софи Репениной, которую сопровождал почтительно изогнутый жандармский подполковник.
115
Истый очарователь… (фр.).
116
Я внимательно слушаю… (фр.).
117
Вот и она наконец… (фр.).
Узнав её, Адашев озадаченно замялся. Софи шла той красивой плавной поступью, которую утрачивает женщина, воспитанная на резких спортах [118] . Будь на её плече полный сосуд, ни капли, казалось, не пролилось бы. Так ходили ветхозаветная Рахиль и дочери классической Эллады.
— Со мной целое приключение, — объявила она спутникам, рассеянно здороваясь с Адашевым.
Вид у неё был смущённый и растерянный.
— Я, право, чуть было не расплакалась, — добавила она с присущими ей не совсем русскими интонациями. — И если бы не добрейший полковник…
118
Спорты — здесь: множественное число от слова «спорт».
— Мудрой прозорливостью державного основателя, — угодливо вставил жандарм, — отдельный корпус жандармов именно и предназначался утирать слёзы.
В его руках был свёрнутый узлом платок, который он держал с бережностью естествоиспытателя, поймавшего редчайшую бабочку.
— Bravo! — уронил Сашок тоном банкомёта, которому понтёр [119] открывает девятку, и нахохлился. Он давно привык считать себя как бы монополистом на остроумие.
— Delicieux! [120] — подхватила и княгиня Lison. — He правда ли? — спросила она вдруг Кислякова.
119
Понтёр — участник карточной игры, делающий ставку против банка.
120
Восхитительно! (фр.).
Либеральный депутат опешил. Его мышиные глазки забегали.
— Evidemment… [121] — растерянно пробормотал он.
— Vous approtivez? [122] — Обрадованная княгиня покровительственно кивнула жандарму: — Jeune homme, je repeterai le mot a mon neveu Столыпин [123] , il sera surement ravi [124] .
Близкое родство пожилой княгини со всесильным министром было неожиданностью для жандарма. Взгляд его изобразил приниженную преданность дрессированной легавой, приносящей хозяину убитую дичь.
121
Разумеется… (фр.).
122
Вы одобряете? (фр.).
123
Столыпин Пётр Аркадьевич (1862–1911) — государственный деятель, министр внутренних дел и председатель Совета министров (с 1906), определявший курс правительства с 1907 г. Организатор третьеиюньского переворота (1907), руководитель аграрной реформы, получившей его имя.
124
Молодой человек, я повторю ваше словцо племяннику моему Столыпину. Он будет в восторге, конечно (фр.).
Сашок обратился к Софи:
— Contez-nous done votre mesaventure [125] .
— Представьте себе, выходя из вагона, я как-то зацепилась жемчугом и весь рассыпала…
— А вам известно, сколько жемчужин было в нитке? — догадался спросить Сашок. Софи стала припоминать:
— Кажется, сто сорок шесть…
— Все должны быть налицо, я сам их подбирал, — заверил жандарм.
Княгиня заволновалась:
— Надо скорее пересчитать.
— Только не здесь, ваше сиятельство, — посоветовал жандарм, подозрительно оглядываясь, и предложил открыть царские комнаты.
125
Расскажите-ка нам ваше приключение (фр.).
Там оказалось сыро, неуютно и пахло затхлым.
— Точно в могиле! — сказала Софи, зябко кутаясь в меха.
Жандарм распорядился затопить камин. Княгиня и Сашок, подсев к столу, занялись жемчугом.
Софи отвлеклась другим. По комнате к огню прокрадывался, робко озираясь, двухмесячный пятнистый котёнок. Глаза Софи весело заискрились. Она схватила котёнка на руки и принялась ласкать с той инстинктивной задушевностью, какую испытывает к маленькому животному почти всякая бездетная женщина.