Грехи прошлого
Шрифт:
– Она все знает… – тихо произносит Фредерик. – Ракель знает, что ее родители мертвы…
Фредерик медленно проводит руками по своему лицу.
– Господи, ну почему я так сглупил? – корит себя Фредерик. – Почему не закрыл дверь? Почему говорил все это вслух?
Фредерик бросает грустный взгляд на фотографию Элизабет и Джексона, лежащую на кровати.
– Что мне теперь делать? – недоумевает Фредерик. – Как Ракель все это переживет? Поймет ли она, что мы с мистером Томпсоном, миссис Томпсон и Алисией скрывали правду только для ее же блага? Поймет ли она, что мы вовсе не собирались лгать ей вечно и просто искали способ сказать это как можно мягче?
Фредерик тяжело вздыхает.
– Как скоро она примет эту новость? – задается вопросом Фредерик. – Как скоро?
Фредерик снова присаживается на кровать, берет фотографию Джексона и Элизабет и с грустью во взгляде прижимает ее к груди, молясь о том, чтобы Ракель смогла все понять. Однако он даже не может себе представить, как сильно ему придется поволноваться за свою внучку, которая со слезами на глазах убежала из дома и ушла в неизвестном направлении.
***
В тот день Ракель решила убежать из дома. Она ушла днем и не вернулась даже поздней ночью. Этим она заставила Фредерика не на шутку заволноваться. Он не находил себе места и не мог даже представить, куда могла пойти бы его внучка, которая уж точно не пошла к кому-то из друзей, которых у нее, к сожалению, не было. Девочка всегда возвращалась домой вовремя и практически никогда не уходила гулять без предупреждения, но в этот раз она ушла в неизвестном направлении и будто бы не собиралась возвращаться.
А поскольку Ракель не вернулась даже поздней ночью, то Фредерик решил немедленно принять меры и вызвать полицию, которая помогла бы ему найти его внучку. Ее искали всю ночь, а пожилой мужчина буквально глаз не смыкал и молился о том, чтобы с ней все было хорошо. Но к счастью, поиски надолго не затянулись: девочка нашлась на следующий день ранним утром и была в полном здравии. Как оказалось, она убежала на один из пляжей города, где практически никто не отдыхает и не бывает, и оставалась там до тех пор, пока ее не нашли сотрудники полиции. Хоть девочка не очень хотела возвращаться домой, ее все-таки привезли туда и привели к до смерти перепуганному дедушке, который из-за сильных переживаний буквально обзавелся еще парой седых волос.
К сожалению Фредерика, маленькая девочка обиделась на него за то, что он скрыл от нее всю правду. Ракель не отвечала ни на какие его вопросы и переживала свое горе в одиночестве, несмотря на попытки ее дедушки разговорить ее и дать понять, что он всегда будет рядом с ней. С того дня она стала довольно часто уходить из дома и прогуливаться по всему небольшому району, в котором тогда жила. В свободные дни девочка проводила все время на улице и возвращалась домой только лишь поздним вечером. А в учебные дни она уходила в школу рано утром, возвращалась домой, отправлялась в свою комнату и делала то, что ей задали на дом.
Хоть Фредерику было безумно больно встречаться с полным игнором со стороны Ракель, он решил не давить на нее и дать ей время прийти в себя и самой заговорить с ним тогда, когда ей захочется. Впрочем, ему было некогда сидеть и страдать, поскольку он должен был ходить на работу и зарабатывать денег, которых вечно не хватало. Это немного отвлекало его от грустных мыслей. От мыслей о смерти сына и невестки и об обиде его внучки на него, на свою тетю Алисию, на свою бабушку Тиффани и своего дедушку Тимоти.
Однако все это длилось буквально пару-тройку недель. Ракель все-таки смогла простить Фредерика, сама подошла к нему и заговорила. Да, она все еще переживала из-за смерти родителей и мечтала о том, чтобы это оказалось неправдой. Но даже спустя долгое время она по-прежнему вспоминала о своих родителях. Даже если некоторые ее воспоминания о матери и отце в какой-то момент стерлись, девочка все равно не забыла их и часто рассматривала снимки Элизабет и Джексона, на которых они улыбались ей широкой, искренней улыбкой.
***
Второе апреля тысяча девятьсот девяносто восьмого года.
– Ты обещаешь больше никогда ничего не скрывать от меня? – с грустью во взгляде спрашивает Ракель.
– Обещаю, солнышко, – мягко, уверенно обещает Фредерик. – Теперь я буду рассказывать тебе обо всем, что касается тебя. Какая бы сложно это ни было.
– Не бойся говорить мне правду. Я сделаю все, чтобы принять ее.
– Сейчас я понимаю, что ты и правда уже достаточно взрослая девочка и можешь многое понимать. Думаю… Мне будет намного легче объяснить тебе некоторые вещи.
– По крайней мере, мне не надо объяснять, что такое смерть и развод.
– Да… Хотя раньше я думал совсем иначе. Думал, что ты еще очень маленькая и многое не понимаешь.
– Нет, дедушка, я прекрасно все понимаю.
– Теперь я это вижу.
– Послушай, я прекрасно понимаю, что ты не хотел травмировать меня, – мягко говорит Ракель. – Но если бы ты сразу рассказал мне про смерть моих мамы и папы, я бы постаралась тебя понять.
– Нет, Ракель, я не мог рисковать твоей психикой и не знал, к чему приведет подобная новость.
– Но ты должен был понимать, что не мог вечно лгать мне.
– Честно говоря, я давно хотел тебе рассказать. Но твои бабушка с дедушкой и тетей убедили меня в том, что не стоит так легко рассказывать тебе такие вещи. Они… Не совсем одобрили то, что твой папа в свое время почти сразу же узнал о смерти твоей бабушки Розеллы.
– Вот и рассказал бы все сразу.
– Да, наверное… Ведь твой папа мужественно принял эту новость. Поплакал, конечно, некоторое время. Погрустил. Покричал немножко. Но быстро взял себя в руки. Ничего страшного не случилось.
– Мне было бы намного легче, если вы рассказали мне правду гораздо раньше.
– Прости, внучка. Мы решили еще немного подождать и спросить знающего человека, как лучше донести до новость о смерти твоих родителей.