Грехи прошлого
Шрифт:
В этот момент стоящая рядом со своими родителями Алисия также утешает Тиффани и Тимоти как только может, время от времени подтирая слезы под глазами.
– А я помню ее еще совсем маленькой… – с грустью во взгляде говорит Алисия, тихо шмыгает носом и бросает мимолетную улыбку. – Помню, как мы с ней ругались из-за кукол, одежды и прочих вещей, которые никак не могли поделить…
– Мы и сами это прекрасно помним… – задумчиво говорит Тиффани.
– И я видела, как она росла и становилась все красивее и красивее с каждым днем. То была маленькая девочка, а потом стала привлекательной взрослой женщиной.
– Да, дочка… – тяжело вздыхает Тимоти, приобняв Алисию за плечи и мило поцеловав ее в висок. – Твоя сестра становилась все прекраснее с каждым днем.
– Неудивительно, что парни всегда обращали на нее внимание.
– Да… Поклонников у нее всегда хватало. Высокая, стройная, красивая…
– Всегда была скромной и воспитанной… Умной…
– Верно…
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Тиффани и Алисия крепко прижимаются к Тимоти и тихонько плачут у него на плече.
– Я помню, как мы умилялись, когда Элизабет произнесла свои первые слова, – признается Тимоти. – Как она начала ходить… Помню все, что она делала в первый раз и потом гордо демонстрировала нам свои результаты.
– Я тоже многое помню… – тихо вздыхает Алисия.
– У меня до сих пор сохранились все ее рисунки, которые она рисовала, когда была малышкой… – чуть дрожащим голосом говорит Тиффани, немного поправив свою маленькую черную шляпку с вуалью. – И когда я недавно рассматривала их, то мне стало еще хуже. Сердце сжималось от мысли, что моей дочки больше нет. Что моей Лиззи больше нет рядом…
– Конечно, в последнее время она нас очень сильно огорчала, но мы все равно не перестали любить ее, – с грустью во взгляде говорит Тимоти. – Лиззи была нашим маленьким ангелочком, которого я всегда буду любить.
– Господи, как же у меня болит сердце, когда мы говорим о нашей дочери в прошедшем времени… – издает негромкий всхлип Тиффани и еще крепче обнимает Тимоти. – Это просто невыносимо!
– Знаю, Тиффани, знаю. Мне и самому в это не верится.
– Мне так жаль, что я не успела наладить с ней отношения или хотя бы просто поговорить с ней… – тяжело вздыхает Алисия, бросив грустный взгляд на надгробную плиту с именем Элизабет. – До последнего злилась, что она ни во что меня не ставила… Оттягивала момент примирения… И я не успела это сделать. Потому что моя сестренка мертва…
– Ах, Алисия, мы и сами жалеем, что поступили так с твоей сестрой, – тихо говорит Тиффани. – Не надо было слушать ее… Не надо было забывать про нее и позволять ей жить как она хочет. Мы должны были сделать все, чтобы привести Элизабет в чувства и дать ей понять, что она вела себя некрасиво. По отношению к мужу и дочери…
– Если бы я за некоторое время до ее похорон знала, что она умрет, то обязательно пошла бы к ней и поговорила обо всем. Не важно, поняла бы она меня или нет! Я бы в любом случае почувствовала облегчение. И не так сильно корила себя за то, что было между мной и Лиззи.
– В любом случае мы простили ее за все и надеемся, что земля ей будет пухом, – с грустью во взгляде отвечает Тимоти. – Пусть Господь тоже простит ей все грехи.
– Пусть так и будет.
– Думаю, она сейчас видит и слышит нас где-нибудь на небесах и знает, как сильно мы ее любим, – тяжело вздыхает Тиффани.
– И знает, что мы простили Лиззи за все, что она сделала, – добавляет Алисия.
– Надеюсь, что наш ангелочек чувствует себя хорошо там, где сейчас находится ее душа. Надеюсь, она обрела покой где-то на небесах.
– Покойся с миром, сестренка, – с легкой улыбкой мягко говорит Алисия. – Мы все очень любим тебя, несмотря ни на что. И никогда не забудем о тебе. Ты навсегда останешься в наших сердцах.
– Мы любим тебя, Элизабет, – уверенно говорит Тимоти.
В очередной раз тяжело вздохнув и подтерев слезы под глазами маленьким платочком, Алисия, Тимоти и Тиффани обнимают друг друга, чтобы оказать поддержку, в которой каждый из них сейчас так сильно нуждается. После этого они кладут по одному букету цветов, которые каждые из них сейчас держит в руках, рядом с надгробными плитами Элизабет и Джексона, которые были похоронены рядом друг с другом.
К этому моменту на их могилах уже и так скопилось достаточно разных цветов, которые принесли все те, кто здесь находится, прощаются с покойными и о чем-то разговаривают друг с другом, стараясь как-то утешить друг друга или как-то отвлечься от грустных мыслей, чтобы не сойти с ума из-за переживаний.
А некоторое время спустя к семейству Томпсонов, нервно теребя пуговицу на своем черном пиджаке, подходит не менее подавленный Фредерик Кэмерон – отец покойного Джексона. Мужчина, который в последнее время обзавелся огромным количеством седых волос на голове, не легче них переживает смерть родного сына и невестки. Точнее, ему еще сложнее. Поскольку мужчина много лет уже похоронил свою любимую жену Розеллу, которую он может видеть только лишь на фотографиях, которые есть у него дома. После смерти единственного сына из родных у него осталась только маленькая внучка Ракель, которая стала сиротой из-за смерти своих родителей, но пока что не знает об этом.
– У меня сердце сжимается, глядя на эти могилы… – с грустью во взгляде признается Фредерик. – Не верю, что у меня практически никого не осталось. Много лет назад похоронил жену, а теперь пришел к сыну на кладбище и стою возле его могилы.
– Мы шокированы смертью нашей дочери не меньше, чем вы – смертью своего сына, – с такой же грустью во взгляде говорит Тимоти.
– Никому не пожелаешь пережить смерть собственного ребенка. Это худшее наказание, которое только может быть.
– Наверное, мы так и не сможем принять то, что наша дочь умерла, – издает тихий всхлип Тиффани. – Мне до сих пор кажется, что все это лишь наш ночной кошмар. Кажется, что я вот-вот проснусь, и с моей Лиззи все будет хорошо.
– Ах, миссис Томпсон, я и сам мечтаю осознать, что это сон и увидеть Джексона живым… – тяжело вздыхает Фредерик. – Хочу поговорить с ним… Вспомнить некоторые моменты из детства… Посмотреть его детские фотографии…
– Теперь нам будет больно смотреть на фотографии наших детей, зная, что они лежат в могиле.