Чтение онлайн

– Ужасно, - бормотала Элизабет, ни к кому конкретно не обращаясь. Просто отвратительно.

– Иза, повернитесь, пожалуйста, сюда, - последовал щелчок фотоаппарата.

– Иза, вы знали о том, что ваш отец находился в состоянии депрессии?

– Вы все еще встречаетесь с Лоренсом Сэнсоном?

– Планируете ли вы выйти замуж в ближайшее время?

– Что вы почувствовали, узнав, что ваш отец покончил с собой?

– Девочки, встаньте-ка рядом.

Щелчок, вспышка, щелчок, вспышка...

– Ты только посмотри на нее, - с горьким упреком обратилась Элизабет к Арран.
– Как всегда, выставляет себя напоказ. Ей просто необходимо быть в центре внимания.

– Это не ее вина, мама. Ей это не нравится так же, как и тебе.

Изабель между тем держалась с профессиональным спокойствием. Иметь дело с прессой стало для нее еще более привычным, чем все остальное в жизни. Сегодня, правда, она с радостью ощущала рядом присутствие Мартина, который время от времени касался ее своей крепкой надежной рукой.

В конце концов она решительно направилась к воротам кладбища.

– А теперь прошу извинить. Нам необходимо побыть своей семьей, наедине с нашим горем. Я уверена, что вы поймете.

– Как это все недостойно, - бормотала Элизабет.
– Хоть бы на похоронах отца постеснялась...

– Мама, для нее это так же неприятно, как и для тебя.

– И нечего выставляться напоказ. У нее нет на это никакого права. Совершенно никакого права.

Бедная мама, подумала Арран. У нее вырвали из рук роль героини трагедии. Это нелегко пережить.

***

Через полчаса сестры Уинтер и их мать уже сидели в роскошном "даймлере", мчавшемся по шоссе в восточном направлении. Мартину удалось благополучно ускользнуть от наиболее навязчивых репортеров, собиравшихся последовать за ними. Элизабет, еще не оправившись от ярости, крепко прижимала урну с прахом к своей плоской груди и смотрела на экран телевизора, где шла передача "Клуба садоводов". Пожилой мужчина с грубым обветренным лицом, в резиновых сапогах расхаживал среди клумб с маргаритками и хризантемами. Арран и Кристиан тоже смотрели на экран, довольные, что можно не разговаривать. Изабель, полулежа на сиденье, по-видимому, заснула.

Путь предстоял неблизкий - почти на другой конец Англии, до норфолкского побережья. Элизабет хотела развеять по ветру бренные останки Джорджа Уинтера на заросших сорняками взлетных дорожках старого аэродрома поблизости от Лудгейт-Мэнора.

– Знаете, - тайком пробормотал Мартин, обращаясь к Кристиан, - такого места в природе не существует.

И никогда не существовало.

– Да, я знаю. Но что же нам делать?

– Что-нибудь придумаем.

***

Мартин сдержал слово. К шести часам вечера он привез их в приморский поселок под названием Бранкастер и доставил в небольшой, но очень симпатичный семейный отель, окруженный цветниками. Здесь он проявил чудеса дипломатии.

– Небольшая проблема, мадам. Боюсь, что на аэродром "Лудгейт-Мэнор" гражданским лицам вход воспрещен. Там теперь американская ракетная база.

Элизабет это известие явно потрясло. Она несколько раз энергично сложила губы трубочкой в немом возражении.

– Почему бы вам не развеять его прах в море?
– мягко предложил Мартин.
– Так он все равно останется со своими товарищами, с теми парнями, которых сбили. на обратном пути после налетов на Германию. Думаю, ему это понравилось бы даже больше.

***

На следующее утро, в семь часов во время прилива, он повез их наверх, в дюны. К этому времени Элизабет свыклась с предложением Мартина до того, что уже считала эту мысль своей.

– Да-да, самолеты возвращались именно этим путем.

С вдохновенным лицом стояла она на краю обрыва над мягко шепчущим морем. Поверхность воды искрилась под лучами восходящего солнца. Купленные медали Джорджа Уинтера лежали у ее ног. Она вытянула вперед руки с урной, словно принося жертву богам.

Холодные воды Северного моря приняли бренные останки Джорджа Уинтера с безмятежным равнодушием.

Он скрылся в волнах без следа.

Глава 2

– Если хотите, можем накрыть вам стол для ленча в саду, - сказала горничная.
– В столовой очень душно.

– Да, это было бы прекрасно, - ответила Изабель.

Воздух в Бранкастере, казалось, стоял неподвижно.

Медное солнце тяжело свисало с неба в туманной янтарной дымке.

Стол накрыли на лужайке в тени огромного каштана.

Здесь тоже было душно, но все же лучше, чем на солнцепеке. За оградой, обвитой виноградными лозами, слышались крики детей, плескавшихся в пруду.

Подали холодную отварную лососину с майонезом, салат, тонко нарезанный черный хлеб и целый кувшин лимонада. Элизабет ела молча. Выражение ее лица постепенно менялось - экзальтация перешла в растерянность.

Молоденькая официантка убрала посуду и подала кофе. Элизабет воззрилась на свою чашку так, будто никогда раньше ничего подобного не видела.

– Его больше нет, - внезапно произнесла она.
– Джорджа больше нет на свете.

Не зная, что на это ответить, Изабель, сидевшая рядом с матерью, лишь сочувственно погладила ее руку.

– Тридцать пять лет, - сдавленным голосом продолжала Элизабет. Больше тридцати пяти лет он принадлежал мне. Он ведь мог выбрать себе кого угодно... любую девушку. Но он выбрал меня.

Она снова замолчала. Ни у одной из сестер не хватило смелости прервать паузу. Мать сидела с потерянным видом, уйдя глубоко в себя. Может быть, в мыслях она сейчас бродила с молодым красавцем Джорджем Уинтером по зеленым полям летом 1944 года...

Элизабет тряхнула головой.

– Я доказала, что заслужила его доверие. Все это время я заботилась о нем, защищала его, оберегала от всего мира. Я все делала для него.., что бы они все ни говорили. Вам не понять, что это такое.

Снова наступило молчание. Потом заговорила Арран:

– Мы понимаем, мама. Мы знаем, что тебе пришлось пережить. Мы ведь все знаем. Так что можешь больше ничего не говорить.

Элизабет вскинула голову.

– Что ты имеешь в виду?

На лице ее появилось отрешенное выражение. Вернее, с него исчезло всякое выражение. Так бывало каждый раз, когда они жили слишком долго на одном месте и окружающие начинали что-то подмечать, и начинались сплетни.