Чтение онлайн

Кипя гневом, Морган оттолкнула его руки и подтянулась, чтобы опереться на стену. Мяуканье малыша перешло в крик.

– Ты принесешь мне моего сына, или он должен умереть от голода?

Уорд нахмурился и встал. Искаженное от крика личико Ли покраснело, он сердито размахивал ручками. Морган испуганно закусила губу, глядя на крошечное существо, которое всего несколько часов назад жило у нее в животе. Он, несомненно, голоден, но она понятия не имела, как подступиться к кормлении. Глубоко вздохнув, Морган развязала тесемки ночной рубашки, вытащила одну грудь и поднесла к ней маленького, воркуя:

– Ш-ш-ш, ш-ш-ш, солнышко, вот то, чего ты хочешь.

Ткнувшись несколько раз личиком, малыш снова закричал. Морган снова попыталась поднести его к груди, но ребенок изгибался и орал все громче. На глазах Морган выступили слезы. Ну что такое? О, она все делает неправильно, вот в чем дело. Похоже, материнство – не врожденное состояние. Кажется, для нее естественна только вульгарность.

– Морган? – окликнул ее Уорд. Он сидел на краю, кровати. – Что такое?

– Он меня не любит.

– Ты его мать. Он очень любит тебя.

– Я ужасная мать. Я даже не могу покормить собственного ребенка.

– Конечно, можешь. Просто нужно показать ему как.

– Я пытаюсь! – разозлилась Морган, прижимая к себе личико ребенка. – Он не берет грудь!

Ли уже вопил. Два дня на нервах, все болит после родов, сердце разбито предательством – Морган и самой хотелось завопить – завопить и заскрежетать зубами.

– Черт возьми, Лиланд! Ты доведешь меня до сумасшествия!

Морган понимала в материнстве не больше, чем в замужестве. Обе эти роли ей навязал тот монстр, что сидел в пяти футах от нее. Лицо предателя изображало сочувствие.

– Помощь нужна?

– А что ты сделаешь – приставишь к его виску пистолет? – Уорд нахмурился, и Морган воскликнула: – На, забери его! Я ему не нужна, – всхлипнула она, протягивая Уорду ребенка.

– Морган, он еще и дня не прожил. Он ничего не умеет.

Уорд покачал головой, наклонился и отодвинул ее руку.

Крепко взяв сына за голову, он другой рукой сжал грудь Морган около самого соска и всунул его в рот малышу. Лиланд замолчал и легонько потянул сосок. Морган ахнула – ощущение было необыкновенным. Еще раз, еще – и малыш тихонько засопел, наслаждаясь своей первой трапезой.

– О! – шепнула она и подняла голову, с благодарностью глядя на Уорда. – А откуда ты знал?

Тот пожал плечами и снова сел на корточки. Сердце пронзила боль.

– Ты уже делал это раньше, да? У тебя есть еще ребенок?

Лицо Уорда исказилось, в точности как у его сына, рассеянно подумала Морган.

– У меня есть только один ребенок и только одна жена.

Сердце снова сжалось, но одновременно Морган охватил гнев. Дрожа, она посмотрела на сына.

Жена-убийца и мать-убийца. Как она ни старалась избежать этого, ее поймают, осудят и повесят. Уорд неизбежно станет вдовцом, а сын – сиротой, но какой скандал им придется сначала пережить!

– Когда он наестся, позови меня, я положу его в колыбельку. Доктор прописал тебе постельный режим.

– А если малыша нужно будет перепеленать?

– Я справлюсь сам.

– Ты мужчина, ты не умеешь.

– Научусь.

Все равно Уорду придется полностью заниматься Лиландом. У него такая нежная кожа. Это чудо росло у нее в животе целых девять месяцев! Где взять силы, чтобы навсегда покинуть его?

С дальнего конца комнаты Уорд смотрел на них с легкой улыбкой на губах – на своих жену и сына. Такие красивые оба – невероятно, поразительно красивые! Он принял правильное решение. Морган любит сына, и эта любовь уменьшит гнев. Нужно только терпение. К счастью, чего-чего, а этого у Уорда хватает.

– Морган, к нам посетители, – сказал Уорд, входя и спальню.

Стоял очередной жаркий, влажный день. Грязно-серое небо висело низко, тут и там на нем виднелись белые завитки дыма, притворяющиеся облаками. Плотный покров превратил солнце в белый шар. Окна, открытые нараспашку, чтобы поймать случайный ветерок, не помогали. Морган было жарко, мерзко и тяжко. Она хотела выбраться из этой кровати, выбраться из этой комнаты, выбраться из этого проклятого города. После рождения Лиланда прошли три кошмарных дня, в течение которых Уорд не давал ей подняться с постели. Он нанял служанку, некую миссис Донован. Та приносила поесть и помогала переодеваться и мыться. Кроме того, она занималась Лиландом, оставляя Морган только кормление.

– Мне плевать, – огрызнулась Морган.

– Пришла Эмилия, а с ней Эдвард и еще один мой друг, с которым ты пока не знакома. Они пришли специально для того, чтобы справиться о твоем самочувствии.

– У меня нет настроения, я не одета, чтобы встречаться с твоими друзьями.

– Эмилия – твоя подруга.

– Она перестала быть моей подругой, когда позволила тебе войти сюда.

Из темных глаз полетели искры. На какой-то миг Морган подумала, что он ударит ее, однако Уорд взял себя в руки и покачал головой:

– Ты позволила гордости взять верх над сердцем.

– Ты не оставил мне выбора.

Уорд глубоко вздохнул, повернулся к двери и сказал:

– Она отказывается принимать гостей.

Услышав голос предательницы Эмилии, Морган вздрогнула.

– Не важно, чего она хочет. Я ее все равно увижу!

Уорд пожал плечами и отошел в сторону. В комнату вошла Эмилия – свежая, бодрая и одетая в атласное платье в зеленую и красную клетку. Следом вошел хмурый мистер Хантингтон. Он прислонился к стене и скрестил на груди руки, словно отгородившись от всех. Его консервативный синий костюм настолько не сочетался с тошнотворным оранжевым цветом стены, что расшатанные нервы Морган содрогнулись. Последним вошел второй друг Уорда. Он был выше и худее капитана, с темными-бакенбардами и дьявольскими искрами в темно-синих глазах. Судя по клетчатому сюртуку и брюкам, он интересовался модой.

– Я не позволю тебе прогнать меня прочь, – заявила Эми, решительно вздернув подбородок и усаживаясь на стул рядом с кроватью. – Я поступила так, как считала лучше. И можешь закатывать сколько угодно истерик, в следующий раз я поступлю точно так же.

Морган, нахмурившись, посмотрела на нее, потом подняла голову и взглянула на незнакомца. Тот коротко поклонился и улыбнулся:

– Миссис Монтгомери, счастлив познакомиться с вами.

– Я веду себя невежливо, – вмешался Уорд. – Морган, позволь представить тебе Роланда Хатауэя, моего давнего друга.

Морган кинула на мистера Хатауэя сердитый взгляд и с ледяным видом кивнула ему. Мужчины потоптались, и вышли.

За окном начался легкий дождик, капли брызгали на подоконник. Жалостливые голубые глаза Эми всматривались в лицо Морган. Наконец она успокаивающим голосом произнесла:

– Я прекрасно понимаю твое подавленное настроение, дорогая, и не ищу оправданий за то, что помогла тебе бежать, могу только напомнить, что ужасно разозлилась тогда на Эдварда. Но думаю, что исправила свою глупость, когда позвала сюда Уорда..