Чтение онлайн

Я выдохнул, осторожно перебирая ее волосы.

разве эти волосы могут быть некрасивыми? Они как…

Я посмотрел на ее лицо.

Они же как шелк... Я позволил пряди выскользнуть из руки и вернуться на место, снова украшая белоснежно- призрачную сорочку.

Посмотри на нее внимательно, - слышал я голос друга.

Я внимательно смотрел на ее приоткрытые губы. Разве эти губы некрасивы? Разве кто-то посмеет назвать их некрасивыми? Губы, которые я хочу поцеловать не могут быть некрасивыми.

А глаза?

Я смотрел в ее глаза, которые казались темными и такими притягательными. Разве они не красивые?

Они красивые.

Моя рука застыла в сантиметре от нее. Но даже сейчас, я чувствовал тепло, идущее от ее тела.

А грудь, которая вздымается под тонкой батистовой сорочкой. Разве она некрасива?

Нет. Она прекрасна!

Я смотрел на нее пожирающим взглядом.

Сначала все это показалось невзрачным. Но сейчас я начинаю думать о том, что передо мной прекраснейшая из женщин. Просто все вокруг замечали, а я нет.

Мой взгляд оценивающе скользил по ее лицу, шее, тонким рукам, которые придерживают шаль.

Но она об этом знать не должна.

Я смотрел в ее глаза, вспоминая красавицу - мать, чьей красотой восхищался весь высший свет. И она ею упивалась. Настолько, что оставила ребенка замерзать в карете, пока крутилась у модистки. Кучер ушел греться в ближайший паб. И если бы не граф и графиня

Клемт, которые вызволили меня из этого ледяного плена, усадили к себе в карету, напоили теплым напитком, отвезли в свой замок, согрели и сказали моему отцу.

Им было очень страшно, ведь взлом чужой кареты карался тюрьмой. А взлом кареты герцога - смертью.

Отец прилетел, увидел меня под десятком одеял, а мама даже не заметила, что кто-то взломал ее карету. В этот день привезли новые шляпки, и она опомнилась, только когда увидела на пороге своего мужа. Он задал вопрос: “Где ребенок". И мать беззаботно махнула рукой в сторону кареты.

Боль воспоминаний заставила меня стиснуть зубы.

Я не могу по-другому!

Я – герцог. Герцог не ползает на коленях перед возлюбленной, не поет серенады под окном, не требует остановить карету на лугу, чтобы нарвать цветов.

– Я нахожу вас несомненно привлекательной молодой особой. Иначе бы не женился на вас. Надеюсь, вы меня услышали, Эрцилия Шепард!
– произнес я как можно холоднее и строже.

Даниэль! Что ты говоришь?

Дай мне одну ночь. Дай мне ее. И я тебе все объясню. Без слов. Ты почувствуешь, насколько ты прекрасна и как сильно ты мне нравишься.

Я видел ее взгляд. Видел, как она на меня смотрит.

– Меня все устраивает, - выдохнул я, беря ее руку.
– А теперь мне нужно уехать.

Открыв дверь, я сощурился от яркого света. Я прошел по коридору, видя, как мне навстречу направляется мистер Шепард.

– Свадьба будет через три дня, - приказал я, спускаясь по лестнице.
– Готовьтесь.

Мне нужно сейчас в город. Я хочу переговорить лично со всеми владельцами магазинов одежды. Сегодня я перекрою лавочку. Если им принесут знакомый мех, они обязаны будут сообщить мне. Сразу же. Если нет, то пойдут как соучастники.

Сначала в тюрьму, а потом на виселицу. Если каторжники, авантюристы и охотники не смогут продать, если у них никто не купит под страхом смерти, если каждого, кого поймают со шкурой оборотня будут вешать на площади, то они трижды подумают, а стоит ли убивать ребенка ради наживы.

Я уже вышел из дома, глядя на его желтые окна.

Дверь кареты уже открыли передо мной, как вдруг меня схватил за руку Аспен.

– Ты с ума сошел, Даниэлы!
– закричал он, задыхаясь.
– Ты что наделал? Ты что?

Отдал невесту оборотням?

С чего ты взял?
– сглотнул я.

– Твою невесту только что видели на спине огромного волка!

Глава 15

Меня все еще трепало после разговора.

Я была уверена, что герцог бросит меня в темницу, ведь Эрцилия по факту замешана в ужасной истории.

И в то же время я понимала, что объяснить дракону, что Эрцилия Шепард и я – это два разных человека. Что я просто попала в ее тело в тот момент, когда Циля поплатилась за преступления... А, впрочем, герцог все равно мне не поверит.

Теперь он считает меня преступницей. И при этом собирается на мне жениться! И вот как это понимать?

Но... Если не брать во внимание его слова, то мне показалось, что он меня сейчас поцелует.

Я так ждала этого, так надеялась.

Закусив губу, я поняла, что сейчас лишь в очередной раз пытаюсь обмануть саму себя придуманными чувствами ко мне. Нет у него никаких чувств, кроме чувства долга.

— Цили, - прошептала Тесс, когда я шла по коридору. Сестра поймала меня за руку.

– Там Астрид! На заднем дворе! Говорит, что хочет с тобой поговорить -прошептала Тесс мне на ухо.

– Астрид?
– опешила я.

О. боже мой! Что нужно этой волчице? Неужели, она решила свести со мной счеты?

– Не бойся. Я тебе плащ свой отдам,- прошептала Тесс, набрасывая мне на плечи свою накидку.
– Она тебя не тронет Ты ведь обещала оборотням разобраться с каторжниками.

Я понимала, что разговор будет не самый приятный. От Астрид можно ожидать всего, чего угодно! Скрепя сердце я посмотрела на Тесс.

– Не бойся. Герцог уже уехал. Ты выйдешь через ход для слуг - послышался голос сестры.

– Хорошо, - прошептала я, накидывая ее плащ.

Тесс осмотрелась и проводила меня до неприметной двери, которая маскировалась под обшивку. Сестра ловко открыла ее и нырнула туда вслед за мной. В тесноте прохода, я лихорадочно соображала, почему поспали именно Астрид. Ее-то я и боялась больше всех.

– Я сразу сказала Аспену, что тебя ни в коем случае нельзя бросать в тюрьму!
– деловым тоном произнесла Тесс, пока мы выбирались из дома.
– Если тебя бросят в тюрьму, я откажусь выходить замуж. Вообще! И возьму обет безбрачия!

Такой угрозы Аспен не переживет. Я уверена.

– Спасибо, - прошептала я, понимая, что меня ждет несколько иная тюрьма. Брак с любимым, но не любящим - это еще то испытание.

– О чем тебе говорил герцог?
– строго спросила Тесс.

– Про тюрьму, - мрачно заметила я, глядя на кольцо.

– Хотя, зачем я спрашивала! Могла бы и догадаться. Не переживай. Аспен все исправит.

Он поговорит с Даниэлем!
– заметила сестра.
– Я обещаю.

Толку? Даниэль никогда не изменится. Точнее, я даже не знаю, что должно случится, чтобы герцог поменял ко мне отношение. Тем более, что брак теперь омрачен историей с шубами.