Чтение онлайн

Я ухмыляюсь, уткнувшись ей в шею, и снова провожу им по клитору, заставляя её ахнуть. Но мне нужно быть внутри нее.

Она нужна мне.

Протягиваю руку между нами, направляя головку к ее входу, и осторожно толкаюсь, не желая причинить боль.

Для боли есть время и место.

Но не сегодня.

— Черт, что ты со мной делаешь? — Вхожу в нее до упора и замираю, пытаясь совладать с эмоциями. Сегодня была дерьмовая ночь... но с этой женщиной все становится хорошо.

Её сердце слишком доброе для моей чёрной души.

Но я знаю, что никогда не смогу жить без нее. Теперь, когда она у меня есть, она моя.

— Пожалуйста, Роум, — она приподнимается, чтобы поцеловать меня в грудь. — Пожалуйста, двигайся.

Я отвожу бедра назад, оставляя лишь кончик, затем медленно толкаюсь обратно.

— С тобой ничего не случится, — шепчу я.

— Ничего не случится, — заверяет она меня, поднося руку к моему лицу. — Обещаю.

Ее бедра двигаются в такт моим, и мы подстраиваемся под ритм, который кажется таким правильным, что это не может быть правдой.

— Пожалуйста, можно мне кончить? — Она не сводит с меня глаз. Я бы ни за что не стал ей отказывать.

— Кончай для меня, Светлячок.

Я касаюсь её губ своими, затем глубже вхожу в неё, и она сжимается вокруг меня. Её руки, ноги, киска — всё сжимает меня, притягивая к себе, и она стонет мне в губы, когда срывается за край.

По моей спине пробегает дрожь, когда я кончаю, наполняя ее идеальную киску своей спермой, а затем переворачиваю нас на бок, чтобы не придавить ее, и прижимаю к себе, обнимая.

— Ты в порядке? — провожу губами по ее лбу и чувствую, как она вздыхает.

— Я в полном порядке, — она прижимается ко мне. — Теперь я еще больше хочу есть.

В ее животе урчит, и я улыбаюсь.

— Давай приведем себя в порядок и спустимся вниз.

— Хорошо, — но Элоиза не отстраняется. Откидывает голову и нежно улыбается мне. — Ты… невероятный.

Боже.

Я целую ее в нос и в лоб.

— Давай. Прежде чем я смогу трахнуть тебя снова, мне нужно тебя покормить.

Она улыбается и отстраняется.

— Ты всё перепутал. Я тебя покормлю.

Прежде чем я успеваю шлепнуть ее по заднице, она откатывается в сторону и спешит в ванную. Я остаюсь на месте и смотрю ей вслед.

Потому что вид чертовски красивый.

Эта женщина. Эта добрая, преданная и чертовски сексуальная женщина. Я понятия не имел, что нуждаюсь в ней, пока она не вошла в мой клуб со своей яркой улыбкой и добрым сердцем. Ее сила. Я люблю ее силу. Мне понравилось наблюдать, как она заботится о Скарлетт сегодня вечером, отказываясь покидать ее. Я люблю её верность. Мне нравится, что, столкнувшись с чем-то, что её выбило из колеи, она справилась с этим, а затем нашла меня.

Я люблю… что она нуждается во мне. Во мне.

Я влюблён в нее.

Блять.

Я влюблен в Элоизу.

Я только что поставила на плиту кастрюлю с водой, чтобы сварить пасту, достала из холодильника несколько кусков сыра, чтобы натереть их, и повернулась к острову, где сидит Роум и наблюдает за мной.

На нем только черные домашние штаны. Торс обнажен, и все его восхитительные татуировки выставлены напоказ, только для меня.

— Ты сделал это специально? — спрашиваю я, ставя терку на пластиковую разделочную доску.

— Что именно? — спрашивает он без тени эмоций на лице.

Я скольжу взглядом по его телу, рассматривая татуировки и мышцы, и прикусываю губу, потому что, черт возьми, он прекрасен. Когда снова смотрю ему в лицо, он улыбается мне.

— Ты сделал это специально, — со смехом подтверждаю я. — Не то чтобы я жаловалась.

Он упирается локтями в столешницу и подпирает подбородок руками.

— Ты надела мою рубашку, Светлячок. У меня не было выбора.

Я смотрю на черную рубашку на пуговицах, которую схватила из его шкафа, прежде чем спуститься вниз.

— У тебя таких еще сотня. Она удобная и пахнет тобой, — подношу воротник к носу и глубоко вдыхаю. — Я бы в ней жила.

— И я трахну тебя в ней перед сном.

Боже, то, как он произносит слово «трахаться», должно быть уголовно наказуемо.

От этого мне хочется просто лечь и раздвинуть перед ним ноги. Прямо сейчас я хочу обойти этот остров, забраться к нему на колени и позволить ему обнять меня.

Просто обнять.

Потому что нет ничего приятнее, чем быть в объятиях Роума, а после всего, через что я прошла сегодня вечером со Скарлетт и мэром, мне бы не помешали объятия.

Но сначала еда.

Я приподнимаю бровь и возвращаюсь к делу.

— Что ж, может, мне стоит почаще носить твою одежду.

Он ухмыляется, его взгляд скользит вниз, к моему декольте, которое отчетливо видно, потому что я не застегнула рубашку до конца.

— Пока всё это не закончилось тем, что ты перегнёшь меня через столешницу, у меня к тебе есть вопросы, — говорю я, и его взгляд снова поднимается к моему.

— Можешь спрашивать меня о чем угодно.

Я беру стакан с водой и делаю глоток, не сводя с него глаз.

— Ты загадочный. Немного сбивающий с толку.

— Почему?

— Ты крупный игрок в организованной преступности, — говорю я так просто, словно сообщаю, что он зарабатывает на жизнь продажей подержанных машин, — и, скорее всего, убиваешь людей, не задумываясь. По моему опыту, у таких, как ты, нет слабых мест.

— Ты что-то пытаешься сказать?

Я смеюсь и начинаю натирать сыр.

— Как ты стал владельцем клуба? Я вижу, что это не просто прикрытие для тебя. Не просто способ вести свои ганстерские дела.

— Гангстерские, — мурлычет он. — Мне нравится, как это звучит.

— Тебе это небезразлично, — продолжаю я. — Тебе небезразличны люди, которые там находятся. Я и раньше это чувствовала, но после того, что случилось сегодня со Скарлетт, это стало еще очевиднее.

Из его глаз уходит веселье, и мне хочется взять свои слова обратно. Но я хочу знать. Я влюбляюсь в него, и мне нужно понять, что им движет. Что делает его таким, какой он есть.