Чтение онлайн

— Доктор Асгуд?

Я хмуро смотрю на нее, и тут все возвращается.

Снова.

На глазах выступают слезы, и вдруг рядом оказывается Роум. Он берет мою руку и прижимает к губам, пока по слезы текут по моим щекам.

— Мы вправили тебе плечо, — говорит доктор, хмурясь. — Это плечо многое пережило.

— Да, — Роум вытирает мои слезы. Я не могу отвести от него взгляд. Его голубые глаза кажутся… испуганными.

— Возможно, со временем потребуется операция. В любом случае, примерно через месяц, когда немного заживёт, тебе понадобится физиотерапия.

Я киваю, голова кружится.

— Наркотик всё ещё действует..

— Какой наркотик? — рычит Роум.

— Меня накачали. Лавленд. Так она и вывела меня из торгового центра. Господи… Скарлетт! Где Скарлетт? Они ей навредили?

— Она в безопасности, с Люком, — уверяет меня Роум, проводя рукой по моим волосам. — Она хочет увидеться с тобой, как только ты будешь готова, но с ней все в порядке.

Я с облегчением вздыхаю и шмыгаю носом.

— Обычно я так много не плачу.

— Ты пережила сильный стресс, плюс наркотик, — напоминает доктор Асгуд. — Слёзы — вполне нормальная реакция. Чувствуешь головокружение?

— Да, немного.

— Голова болит?

— Не особо. Хочу пить.

— Сейчас принесём воду. И хорошая новость — вся кровь на одежде, которую с тебя срезали, не твоя.

— Да, не моя, — Шерил протягивает мне бутылку воды, и я благодарно киваю, прежде чем сделать глоток. Вода освежает пересохшее горло. — Прости меня.

Я поворачиваюсь к Роуму, и он прижимает меня к груди, целуя в макушку.

— Эй, нет, детка. Тебе не за что извиняться.

— Она подошла ко мне, застала врасплох, и я ей не доверяла.

— Лавленд?

Я киваю и прижимаюсь к нему сильнее.

— Я знала, что что-то не так. Один из охранников исчез, а другой даже не смотрел на меня.

— Мэтьюз, — говорит он, и я отшатываюсь, чтобы посмотреть на него. Его голос жесткий и злой.

— Да.

— С ним уже разбираются.

От этих слов меня пробирает дрожь, и я снова прижимаюсь к нему.

— Она уколола меня, когда я не захотела с ней идти, и я, черт возьми, сразу поняла, что она накачала меня наркотиками. Вывела из торгового центра, а потом кто-то затолкал меня на заднее сиденье машины.

Он рычит мне в волосы, но продолжает нежно поглаживать мою спину.

— Я не знаю, как она оказалась на стороне моего отца, зачем, ничего не знаю. Но она была в бешенстве. Била меня… снова и снова, даже после того как отец велел ей остановиться. Но она не остановилась, и он застрелил её. Она упала прямо на меня и залила кровью. Боже…

Я не могу перестать рыдать. Черт, я такая размазня.

— Эй, ты в безопасности. Всё позади, Светлячок. Мы получим ответы, — уверяет он меня. — Не беспокойся об этом прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты отдохнула и восстановилась.

— Именно, — соглашается доктор Асгуд. — Оставлять тебя под наблюдением не нужно, но я всегда на связи. После этого препарата тебе, скорее всего, будет трудно есть до конца дня, но постарайся хотя бы выпить бульон. Тебе нужны калории. Просто ешь то, что твой желудок сможет переварить.

— Хорошо, — я поворачиваюсь к ней и слегка улыбаюсь, но не отпускаю Роума. — Спасибо.

— Всегда пожалуйста. Давай больше такого не повторять.

Подмигнув, Асгуд уходит, а Роум поднимает меня на руки. Моя левая рука в гипсе, и, наверное, я принимаю какое-то хорошее обезболивающее, потому что сейчас мне даже не больно.

Как же хорошо в объятиях Роума. Чувствовать его тепло.

Возможно, я больше никогда его не отпущу. Ему придется нести меня на руках за барную стойку, чтобы я могла делать свою работу.

Я усмехаюсь, и он удивленно смотрит на меня, пока мы поднимаемся в лифте.

— Что смешного?

— Я не хочу, чтобы ты меня когда-либо отпускал. Тебе придётся носить меня вот так, когда я пойду на работу.

Уголки его губ дёргаются, он наклоняется и мягко целует меня в губы.

— Договорились. Я не против. Возможно, я больше никогда не выпущу тебя из виду.

Когда мы добираемся до пентхауса, он несет меня наверх, через спальню в ванную. На мне всё ещё тонкая больничная рубашка — мою одежду разрезали, — и когда он усаживает меня на столешницу, я вскрикиваю от холодного мрамора под голой задницей.

— Черт, ты в порядке? — спрашивает он, явно паникуя, но я смеюсь.

— Просто холодно, — качаю головой, а потом жалею об этом, когда комната начинает кружиться. — Ого... Все в порядке.

— Мне просто нужно включить душ. Ты можешь посидеть здесь без меня секунду?

Я улыбаюсь ему. Он так сосредоточен на мне. Все его тело напряжено, лицо застыло, челюсти сжаты.

Бедный мой мужчина. Его разрывает страх и ярость, но со мной он всё равно остаётся спокойным и милым.

— Да. Я могу посидеть здесь.

Но он не отворачивается. Прижимается ко мне лбом, выдыхает, а потом целует меня так нежно, что у меня тает сердце.

— Мне так жаль, Элоиза.

— Ты ни в чем не виноват.

— Я виноват во всем. Но я буду делать всё, что в моих силах, до конца жизни, чтобы это исправить.

Его голос дрожит от волнения, и мне хочется его утешить. Поэтому кладу руку ему на щеку и нежно целую его в нос.

— Я в порядке, Роум. Я в порядке.

Он ещё раз целует меня, убеждается, что я сижу устойчиво, и только после этого отворачивается, чтобы включить воду в душе. Пока вода нагревается, он начинает раздеваться.

— Должна сказать, когда ты вот так ворвался в комнату — в бронежилете, с оружием, весь такой… чертовски опасный — если оглянуться назад, это было дико сексуально. Наконец-то я увидела тебя в образе гангстера, и ты меня не разочаровал.

— В том, что произошло сегодня, не было ничего сексуального.

— Нет, в тот момент я так испугалась, что чуть не обделалась от страха. Но теперь, когда все в порядке, я понимаю, что ты был горяч. Если бы ты преследовал меня, я была бы в ужасе. Хорошая работа.

Он ухмыляется и стягивает боксеры с ног, затем возвращается ко мне и прижимает меня к себе, опираясь руками о столешницу у моих бедрах.

— Ты сейчас что, дала мне хвалебный отзыв за мою ганстерскую работу, Светлячок?