Чтение онлайн

– Гномы?
– она впилась пальцами в ладони, чтобы удержаться, не схватить и не встряхнуть его, внутри нее бушевало слишком много эмоций.
– Откуда ты это знаешь?

Его губы страдальчески сжались, но он не проронил более ни слова.

– Это не имеет значения, - сказала она.
– Я избавлю его от необходимости собирать отряд, найду его первой.

– Не будь смешной, - резкий взгляд исказил его лицо.
– Ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело.

Она пожала плечами и отвернулась, пряча страх и отчаяние:

– Я пойму это, не так ли?

– Такая упрямая, - сказал он за ее спиной.
– Это человеческая черта?

– Что?
– она задохнулась и развернулась.

– Ты будешь отрицать это?
– его суровый взгляд подзадоривал ее попытаться.

– Послушай, - она выяснила, что он знал правду после разговора в его доме, но как он выплюнул «человек», словно само слово оставило прогорклый вкус на его языке, - я просто собираюсь уйти. Я думаю, будет лучше, если...

Айзек встал между ней и дверью. Она видела осуждение в его жесткой стойке, настороженность в тяжелом взгляде. Казалось, он ждал, что Грета сделает что-то омерзительное и тем самым докажет, что люди именно так ужасны, как ему рассказали.

– Почему я должен тебя отпускать?
– спросил он.
– Ты - та причина, по которой этот мир был проклят, и ты - единственный способ освободиться от этого.

Она открыла рот:

– Стоп. Я знаю, твой народ придумал кучу параноидального дерьма про людей, но давай не будем увлекаться. Ты же, на самом деле, не веришь всем этим сумасшедшим историям?

– Люди привлекли монстра на Милену, который остается по сей день. Он впился в саму землю, на которой мы живем, в озера, из которых мы пьем, в воздух, которым мы дышим, и заразил нас всех. Только уничтожив людей на нашей земле, мы сможем снова обрести процветание.

Грете не понравился его ханжеский тон:

– Это...

– Тихо, - рявкнул он, непроницаемое выражение его лица заставило ее мышцы напрячься в готовности.
– Кто ты?

Она закусила губу:

– Никто. Я не угроза тебе или кому-то еще. Я - просто девушка, а не какой-то предвестник большого зла. Правда. Пожалуйста, Айзек, просто забудь об этом. Отпусти меня.

Глаза короля сузились при звуке его имени, слетевшего с ее губ, как мольба:

– Ты никуда не пойдешь, пока мы не поговорим.

Она скрестила руки и впилась в него взглядом:

– У меня на это нет времени.

Он смеялся над ней. Смеялся. Придурок.

– По крайней мере, теперь я понимаю, откуда происходит твоя дерзость. Люди, общеизвестно, раздражающие и неприятные, не так ли?

И откуда ему знать каковы люди?

– Ты сам не такой простой, как пять копеек, - отрезала она.
– Высокомерный, искусно манипулирующий умник.

Он проигнорировал ее удар:

– Собери то, что ты считаешь, может тебе понадобиться и приходи к карете. У тебя две минуты. Не больше.

Айзек может и не был самым крупным, самым сильным, самым грозным - но все же потенциал в нем был. Он лучше подходил к своей новой должности, чем утверждает. Он уже разговаривал с непоколебимой уверенностью мужчины, который привык получать желаемое, используя привилегии своего положения. Еще пара лет и он станет абсолютно невыносим.

У Греты заболела челюсть из-за очень плотно сжатых зубов, но она ничего не сказала. В этом мире его желания всегда будут преобладать над ее. Если бы он решил доказать свою власть, за нее никто бы не заступился.

Девушка нашла фонарь, который пережил бойню. В поисках нескольких спичек она направилась к шкафу в другом конце комнаты. Двойные дверцы кухонного шкафчика были открыты, одна из них криво висела на одной петле. Немногое содержимое было сметено с полок и разбросано на полу, но она смогла найти коробку спичек, чтобы зажечь фонарь.

Мягкий свет осветил маленький круг вокруг, а она достала две пустых полки из шкафа и повернула скрытую защелку. Задняя стенка полностью откинулась на скрытых петлях, открывая потайное отделение.

Она обследовала набор оружия, все еще аккуратно расположенного на своих местах на высокой полке. Ножи и кинжалы. Меч и топор. Колчан стрел и короткий лук рядом с ним, а также еще несколько интересных вещей. Она взяла то, что хотела, а затем вернулась в комнату Люка.

Он принял Грету и защищал ее, тогда как любой другой на этой проклятой планете распотрошил бы ее как свинью и насадил бы ее голову на пику. Она так и не поняла почему, хотя временами думала, что он решил убить ее усталостью. Он мучал ее уроками охоты, тренировками с оружием и уроками выживания каждый день, пока девушка не падала от усталости, но, по крайней мере, удержал от отчаяния, когда она поняла, что домой возврата нет.

Неважно, насколько суров он иногда был, Люк стал ее другом. А также отцом и учителем. Теперь он мертв. Она осталась одна. Ей нужно запомнить этот момент. Не страх или одиночество - хотя эти чувства была настолько сильны, что могли разорвать ее изнутри - но гнев. Она могла использовать его и черпать из него силу.

– Ты слишком долго собираешься, - окликнул ее снаружи Айзек.

Она скрипнула зубами и вышла из комнаты, завернув в свою небольшую зону отдыха. Это был просто альков, который Люк отгородил для нее тяжелым занавесом, чтобы у нее была какая-то приватность.

Она схватила свой крошечный золотой медальон и грецкий орех с шаткого столика рядом с постелью. Стоя там, она решила, что ей могли понадобиться расческа и сменная одежда, поэтому сложила их в сумку и вышла, не оглядываясь.

На крыльце Грета остановилась. Вся кристальная поверхность снежного покрова мерцала словно в сказке, отливая розовым в мягком свете низко расположенных лун Милены. В темноте было трудно разобрать выражение лица Айзека. Она не знала, что творилось в его голове, но ее это не волновало до тех пор, пока он давал ей возможность уйти.

Она обошла его и спустилась по ступенькам, в противоположную сторону от оставленной им кареты. Прежде чем она успела сделать два шага, он преградил ей путь.

Она устало выдохнула:

– Я не поеду с тобой.

– И куда ты пойдешь?
– спросил он, свирепо глядя на нее.

Черт, если бы она знала. На нее снова накатило. Отчаяние и одиночество. Ей действительно некуда было идти. Она не могла никому доверять. Вскоре девушка сломается от напряжения. Грета чувствовала, как это наваливается на нее, и не могла позволить случиться этому здесь, перед ним.