Чтение онлайн

Он зло пробормотал:

– Засуньте эти извинения себе куда подальше! Раньше надо было думать! Какой кошмар! Какой кошмар…

Власов взглянул на Него исподлобья и вышел. Конечно, зря Он так с ним. Собственно, лично полковник виноват не был, он и сам переживает не меньше, но косвенно, всё-таки Власов участник всей этой бессмысленной, кровавой и ужасающей по масштабам заварухе, уничтожившей всё живое на Земле.

Не успела дверь за военным закрыться, как в палату влетел врач, видимо, в томлении ожидая в коридоре, пока " товарищ главнокомандующий" наговорится с очнувшимся пациентом. Датчики показывали, что у Него всё в норме, потому врач и разрешил Власову первым поговорить с гражданским, спасённым в мёртвом городе. Вообще-то, врач, Андрей Олегович, ненавидел военных, хотя сам, по сути, им и являлся, закончив Военно-Медицинскую академию в Саратове. Да чёрта-с два он бы перевёлся в неё из обычной медакадемии, не посули военные безбедное будущее и гарантированное жильё. Андрей Олегович, голь перекатная, повёлся на речи представителей военной академии, и закончил её. При чём, военных медиков в армии за настоящих военных не считали, а на гражданке их не считали за настоящих врачей. В итоге, он, конечно, получил и жильё и обеспечиваемую работу, но жил в основном в общежитиях и практически на чемоданах, так как, не имея семьи, его чаще других переводили на другие места службы. Так, полжизни он и провёл в переездах от одного до другого военного городка, пока не осел на этой треклятой базе, как крот под землёй. Единственная радость врача – это факт, что именно сие и спасло его от смерти. Хотя и не надолго – они так и так обречены.

Всё это и многое другое рассказывал Ему Андрей Олегович впоследствии, истосковавшись по «нормальным не военным мордам». Также он делился с Ним информацией о Его и Её здоровье. Дела у Них шли отлично, все последствия лучевой болезни удалось скомпенсировать благодаря новым медицинским разработкам. И через неделю врач разрешил Ему покинуть больничный блок.

***

Её Андрей Олегович выпустил ещё раньше, лишив Его надежды навестить Её в палате. Нет, естественно, Он желал Ей скорейшего выздоровления, но это был Его единственный шанс попытаться с Ней сблизиться. Теперь Она Его не подпускала к себе ближе, чем на пять метров. Даже самый последний рядовой знал про Их специфические отношения, и не упускал возможности отпустить сальную шуточку в Его адрес. Огрызаться Ему до смерти надоело, и Он шастал по базе, вперив взгляд в пол, всем своим печальным видом показывая, как Ему всё до смерти надоело. Это вызывало новую волну шуточек. Обедали на базе все вместе в столовой, причём Она садилась всегда подальше от Него, чтобы не видеть Его глупой рожи. От этого Он чувствовал себя ещё хуже. Не раз Он видел, как флиртуют с Ней – единственной девушкой на базе – подвешенные на язык военные, и как Она отвечает им любезностью. Он жутко ревновал, понимая, что на ревность не имеет никаких прав, как не имеет никаких прав на Неё. И Он очень трусил подойти к Ней и выяснить, наконец, отношения. Каждый раз Он откладывал это назавтра, чувствуя, как с каждым днём Его и без того никудышные шансы тают, но ничего не мог поделать со своим страхом.

На решительный разговор Его подтолкнула фраза рядового Дмитрия:

– Слушай, приятель, если тебе Она не нужна, отдай Её нам, мы истосковались по женскому обществу!

Он ему ничего не ответил, и лишь рассеянно улыбнулся сомнительной шутке, твёрдо решив сегодня же объясниться с Ней раз и навсегда.

Как обычно и бывает, к Нему принялись именно в этот момент приставать со всякой ерундой, мешая выполнить задуманное. Сперва притащился Андрей Олегович, предлагая перекинуться в шахматы. Он сослался на головную боль, чем вверг врача в профессиональное беспокойство. Андрей Олегович попытался тут же утащить Его в диагностический кабинет, но Он отбился, клятвенно пообещав, что завтра зайдёт туда сам. Врач отстал, сунув Ему на прощание таблетку анальгина. (Вот ведь медицина – уже научились лучевую болезнь лечить, а лучше анальгина от головной боли ничего не придумали!) Затем зашёл полковник, обеспокоенный усиливающимся упадническим настроением на базе. Он не стал долго напрягать мозг, предложил личному составу чемпионат базы по боксу и вежливо выпроводил Власова вон.

После, собрав своё мужество по крупицам, Он направился к Ней в комнату. Он шёл и вспоминал, как много лет назад также шёл к Ней. Тогда ничего не вышло. Зачем же пытаться вновь?

– Привет, – сказала Она холодно и удивлённо, явно не ожидая увидеть Его.

– Привет, – ответил Он машинально, рассматривая подтаявший снег, – пойд"eм, прогуляемся.

– Не пойду, – Она просто испепелила Его своим взглядом.

– Ну, не упрямься, – взмолился Он, осознавая, что говорит глупость.

– Сказала: не пойду! Забудь меня! – В Её словах было столько уверенности, что Он не посмел ослушаться.

Пробормотав: «ну, ладно», Он поплёлся домой, пиная свою ни в чём не повинную шапку и падая в мокрый снег…

Так было много лет назад, в другой, уже нереальной, жизни. Не хотелось повторения. Воспоминания чуть было не заставили Его повернуть назад, но Он, обливаясь потом, всё-таки добрёл до Её двери и быстро, чтобы не передумать, постучал. Тут же Он пожалел, но было поздно. Преодолевая желание сбежать, Он ждал. Она открыла дверь. Как и тогда, Она совсем не ожидала увидеть Его. Она холодно посмотрела на Него, загородив собой вход.

– Надо поговорить, – буркнул Он, скрывая бешеный галоп собственного сердца.

– О чём? – Сухо спросила Она.

– О…нас.

Воцарилось минутное молчание.

– А тебе что-то ещё неясно? – С издевкой, наконец, откликнулась Она.

Он почувствовал внезапную слабость, но не ушёл, как хотел, а мягко отстранил Её и вошёл в комнату. Она, хмыкнув, зашла за Ним и присела на койку. Он, помявшись, сел на стул.

– Ну, и чего же ты мне скажешь? – Насмешливо спросила Она.

Он не знал. Он с ужасом понял, что здесь Ему ничего не светит, но отступать было глупо. Он поглядел на Неё измученным взглядом и почти прошептал высохшими губами:

– Ты что, совсем не понимаешь, что я до сих пор люблю тебя? Я за все эти годы понял, что мне тебя никто не может заменить… Я… Без тебя жизнь пуста…

Она молчала.

– Неужели ты ни капельки меня не любишь?!

Она взглянула на Него и больше не отводила взгляда. Уголки Его рта опустились, Он смотрел на Неё с надеждой, тщетно пытаясь проглотить противный комок в горле. Вглядываясь в Её глаза, Он находил для себя новые оттенки их блеска. Когда Её губы дрогнули, Он медленно пересел к Ней, дрожащей рукой обняв Её за плечи. Она прижалась к Нему, чуть помедлив, словно решаясь, и тихонько всхлипнула. Пала Её холодная гордая маска, скрывавшая даже от Неё самой Её чувства к Нему. Она в голос разревелась, вложив в свой плач всё пережитое за последние недели, горькую судьбу погибших ужасной смертью людей, непоправимую гибель Земли, свою собственную судьбу и несправедливость злой тётки, имя которой любовь. Он обнимал Её и, глотая слёзы, улыбался, судорожно дыша. Теперь Они вместе, вместе навсегда, и даже не столь далёкая смерть не разлучит их, потому что Они не отпустят друг друга дальше, чем на шаг. Он не мог объяснить для себя этот чудесный оборот событий, да и не сильно пытался, упиваясь Её близостью. Дав Ей выплакаться, Он принялся нежно вытирать Её слёзы. Всхлипывая, Она приговаривала:

– Ну, почему ты всегда был таким ослом? Почему никогда не мог понять? Я же тебя ненавидела за твою…

За что Она Его так ненавидела, Он узнать не успел, так как из селектора раздалось недружное:

– Горько!!! – Закончившееся дружелюбным ржанием.

– Отвалите, – негромко, но чтоб было слышно, не менее дружелюбно огрызнулся Он и, отключив вредный селектор, поцеловал Её в губы, чувствуя как серый страх перед монстром ядерной войны исчезает, и появляется приятное томление…

4.

Из погреба по ступенькам поднималась Она. У Него ёкнуло сердце. Такого Он никак не ожидал. Нечто подобное Он представлял себе в полубредовых мечтах. Ну, уж никак не думал, что это случится наяву. Она с надеждой подняла на Него перепачканное осунувшееся лицо, и у Него подпрыгнуло сердце, и так уже добрые три четверти часа молотившееся о грудную клетку, но тут же замерло, когда Он увидел, какое разочарование отразилось на Её тем не менее очаровательном лице. Он протянул Ей свою дрожащую окровавленную руку и помог Ей выбраться на поверхность.

– Это просто кошмар какой-то. – Она отряхивала пыль со свое одежды. – Я чуть не умерла со страху. Что случилось?

Она огляделась, и вид мёртвого города сковал Ей ужасной догадкой сердце. Наконец Она выдавила из себя:

– Все умерли?

Он кивнул, стараясь не глядеть в Её сторону.

– А вы кто? – Спросила Она, не в силах оторваться от нереальной картины всеобщей гибели.

Он кашлянул, и Она посмотрела на Него.

– Ты?! – Она просто задохнулась от такой иронии судьбы. Пожалуй, Его появление потрясло Её не меньше разрушенного города.

– Приношу глубочайшие извинения, что это всего лишь я, – ответил Он с трудом, разглядывая мрачный пейзаж.

Она не обратила на Его слова никакого внимания, пытаясь осознать масштабы катастрофы. Город погиб, погибли все люди, в том числе и Её друзья. Возможно, и Её родителей, уехавших в гости к родственникам в другой город, нет в живых. Это никак не укладывалось в голове. Поверить во всё происходящее мозг просто отказывался, и Она ещё не ощутила ту волну горя от невозвратимой потери, которая настигнет Её позже вместе с пониманием этой ужасающей беды. Сутки Она находилась в плену подвала собственного дома и представить себе не могла размеров трагедии. Мало того, тут ещё и Он свалился Ей на голову для полного счастья. Теперь и за спасение Ему обязана. При других обстоятельствах Она бы, ни секунды не задумываясь, тут же покинула бы Его, но на данный момент Они, похоже, пока единственные выжившие в этом аду, и придётся держаться вместе. Такого Она точно даже в страшном сне не представляла.