Чтение онлайн

Они поднялись на второй этаж и очутились в просторном, со вкусом обставленном зале.

Он плюхнулся в мягкое большое кресло.

— Что будешь пить? — спросил хозяин, открывая дверцу бара.

— Я за рулем.

— И слышать ничего не хочу. Сегодня ты мой гость. — Дачник хитро оглянулся. — Второй по счету. Так что будем есть, пить, а вечером я дам тебе человека, который погонит твою мыльницу.

— А где первый?

Дачник снова улыбнулся.

— Парится. Так ты остаешься? А то я все время один да один. Не с кем нормально поговорить. То вообще никого нет, то сразу двое.

— А этот, мордоворот, кто он?

— Беженец. С семьей. Жена и четверо детей. Жена готовит, он в роли охранника и заведующего складом. Я выделил помещение, плачу им. Чем я не Тагиев? Так ты остаешься?

— Черт с тобой.

Дачник обрадованно засиял и, прихватив бутылку «Камю» с двумя хрустальными рюмками, уселся напротив.

— Это не бакинский разлив, — предупредил он, жестом указывая на коньяк. — Лично покупал в афинском аэропорту. — Он раскупорил бутылку, разлил, затем снова встал, принес коробку шоколадных конфет, «этажерку» с чищеным миндалем, грецкими орехами, сушеным изюмом.

— За встречу, — поднял он рюмку. — Когда мы виделись в последний раз?

— Лет пять-шесть назад.

— Вот видишь. За встречу.

— За встречу.

Дачник, бывший сосед и товарищ детства, разомлев, стал рассказывать, что на городской квартире ему нет покоя от родственников, друзей, знакомых. Все приходят с просьбами. Поможешь, значит, в убытке. Не поможешь, обижаются. Поэтому решил уединиться. Раз в неделю заезжает домой, обеспечивает семью всем необходимым и опять сюда, на дачу, где нет участкового, налогового инспектора и других нежелательных элементов. Два раза в год выезжает в Грецию, привозит товар, в основном шубы, и раскидывает их по многочисленным магазинам. Прибыли в последнее время, конечно, мало. Потому что население обеднело. Но жить пока что можно. Но товар все равно идет плохо, и он согласен продавать в кредит.

— Цены? — спросил он.

— Разные. — Дачник с удовольствием закурил. — От трехсот долларов до двух тысяч.

— Я на днях привезу женщин. Двух. Чтобы не смущать их, подожду на улице. Ты им покажешь шубы до одной тысячи. Больше не смогу. Не отходя от кассы, две сотни сразу. Остальные в течение трех месяцев. Идет?

— Они купят две шубы? — после паузы спросил бизнесмен.

— Нет, только одну.

— Кто она тебе? — хитро спросил товарищ.

Он сделал неопределенный жест, восхищенно закатывая глаза, улыбнулся.

— Лучше не спрашивай.

— Понял. А какой у неё размер?

— Сорок восьмой. Но скорее пятидесятый. А что?

Приятель стряхнул пепел, пригубил рюмочку.

— Очень красивое американское платье. Триста пятьдесят. Купил собственной жене, а она в него не влезла.

— Покажешь. Только учти, шуба должна быть неординарной. Не та, в которой ходит большинство.

— Я знаю твои вкусы, — убежденно отвечал приятель. — Будь спокоен. За исключением субботы и воскресенья. В любое время.

— А к вам можно присоединиться?

Оба повернулись на ласковый женский голос.

В дверях стояла миловидная женщина лет тридцати в белом атласном халате.

Приятель встал, подвел её к журнальному столику.

— Познакомься, это товарищ детства, с которым мы встречаемся раз в пять, шесть лет.

— Очень приятно, — женщина протянула руку, затем села на диванчике.

— Взаимно.

Приятель снова встал что-то раздумывая, потом опять сел.

— Значит, так, — начал он, — вы сидите, а я пойду и пошлю за рыбой. А пока разведу огонь. Углей нет, придется жечь дрова. Гарантирую отменный шашлык из белуги.

— Да я, право, не знаю, — неуверенно проговорил он.

— Нет и ещё раз нет, — твердо отрезал приятель. — В кои веки приехал…

— Мы можем увеличить нашу компанию, — улыбаясь, многозначительно вставила женщина и потянулась к мобильному телефону.

— А можно мне? — Он почти выхватил аппарат из рук удивившейся женщины и набрал дорогой ему номер.

— Алло, — послышался в трубке лучший голос в мире.

— Привет.

— Здравствуйте.

— Как ты?

— Спасибо, хорошо.

— Я люблю тебя.

Молчание. Затем глубокий вздох. Последовала непродолжительная пауза. Потом отбойные гудки.

Он встал, прижимая телефон к уху.

— Я очень далеко, милая. Я в Бильгя. Не волнуйся, уже выезжаю. — Он отложил аппарат и повернулся к женщине. — Видите, какая у меня ревнивая дама. К сожалению, я вынужден откланяться.

Приятель, тупо уставившись, не соображал, в чем дело. Женщина тоже была в растерянности.

— Я должен ехать, — повторил он, чмокая приятеля. Извини. И вы меня простите.

— Но ты ведь выпил, — зло бросил хозяин дачи вдогонку.

— Как-нибудь доеду.

— Подожди. — Он порылся в шкафу, достал какие-то то ли шарики, то ли таблетки. — Возьми. Сбивает любой запах. Если до метро «Азизбекова» остановят, скажи, что был у меня. Дальше не гарантирую.

— Спасибо.

Они спустились вниз молча. Уже усевшись в автомобиль, приятель не выдержал.

— Я тебя не узнаю.

— Я и сам себя не узнаю, — искренне признался он.

— Кто она такая?

Он трижды, в такт словам, постучал по баранке.

— Смысл дальнейшей жизни.

Приятель, что-то пытавшийся бурно возразить, как-то неожиданно сник, запнулся. Глаза его заметно погрустнели, и он отвернулся.

— У меня тоже было такое. — Это были не слова, а слезы.

— И что потом? — с интересом спросил он.

— Погибла в автокатастрофе.

— Прости. — Он вылез из машины, обнял товарища.

На мгновение он представил себе ЕЕ, погибшую в автомобильной катастрофе. ЕЕ, смысл его дальнейшей жизни, оторванный самой жизнью. Ручьем потекли слезы. Он резко оттолкнул приятеля. — Нет, нет, только не это.

— Что такое? — снова удивился дачник.

— Ничего, ничего. Все в порядке. Я поехал. На днях буду. Пока.

— Не гони, — предостерег товарищ, но он уже не слышал.

Выехав со двора, он проехал немного и остановился за углом. Закурил. ОНА не должна умирать раньше меня, подумал он. Ни в коем случае. Просто не вынесу. Пусть лучше оплачет меня.

Он постоял еще, послушал музыку, развеял мрачные мысли, затем уехал.

Вечером позвонил старый друг «какое несправедливое распределение».