Чтение онлайн

Все вокруг стало темнеть, плыть и покачиваться, немного двоясь. Едва добравшись до рюкзака, я кое-как распутал завязки, вынимая скрученный в трубку мешок. Бросил его под деревом и рухнул поверх, даже не стянув сапоги, и засопел. Не знаю, как остальные там после того, как я отвалился: продолжили сидеть у костра или тоже отошли ко сну, да и было это не так теперь и важно. Недаром говорят, что на свежем воздухе спится отменно! Интересно, что мне приснится в этот раз…

Но не успел мой сон стать глубоким и цветным, как я ощутил чье-то присутствие. Точнее, прикосновение чьих-то рук, которые меня тщательно ощупывают и обыскивают.

— Ну, что ещё?! — я хватаю эту наглую руку за запястье. — Какого ты вытворяешь?..

С усилием продрав глаза, и то лишь наполовину, я вижу силуэт человека в черном балахоне с глубоко натянутым острым капюшоном, который склонился надо мной. Я ничего не понимаю! Это мой сон?

Незнакомец оцепенел, потом издал какое-то мычание и предпринял отчаянную попытку вырваться. Но не тут-то было.

— Эй! — я крепче сжал руку, залезшую ко мне за пазуху, — ворюга!

Не отпуская взвизгнувшего вора, я подорвался со своего мешка, чем привлек внимание других. Оказалось, таких чудиков в балахонах тут полно! Они шарили по лагерю, а теперь все обернулись в мою сторону.

— Это что, сон такой дурацкий?!

— Почему он не спит? — обратился к одному из своих мой заложник, все еще пытаясь вырваться.

— Не знаю! — отозвался ближайший к нему балахон, разводя руками.

Его голос показался мне каким-то знакомым. Да и балахоны в целом были до ужаса знакомыми.

— Может быть, устойчивость к отравлениям? — предположил другой балахон неуверенно. Этот стоял над свернувшимся в обнимку со своим спальным мешком и сопящим Росточком, держа в руках веревку. Видимо, намереваясь связать алхимика, пока тот спит. А тот, которого я пленил, схватился за лежащую рядом дубинку и замахнулся. И только теперь до меня дошло.

— На нас напали!

Эти балахоны захватили караван и теперь до нас добрались! Я перехватил свободной рукой дубинку вора, рванул её на себя и отшвырнул врага в сторону, не давая ему атаковать. Сон как рукой сняло.

В два счета я оказался на ногах, чем произвел на неизвестных в балахонах ошеломительный эффект. Они бросились врассыпную, как горох сквозь пальцы, визжа и вопя.

— Спасайтесь браться, во имя господа нашего единого на небесах и на земле!

Так себе воины, видимо. Но в слабом свете едва тлеющих костров я сумел разглядеть знакомые символы на их спинах. Да, определенно, где-то я их уже видел!

— Рос! Рос, очнись! — я присел рядом с эльфом и стал хлестать его по щекам.

— Полегче, Икка… игры играми… — пробормотал тот во сне.

— Мы в беде!

— А? Чё? — вялый эльф встрепенулся, изумленно озираясь. — Где мы?

— Некогда объяснять…

На объяснения, и правда, не было времени, потому что балахоны, отступившие было к повозкам, уже показались снова и медленно, точно змеи, ползли в наступление, вооружившись дубинами, палками, топорами и всем, что подвернулось под руку.

— Во славу единого нашего господа бога! Многоликого и вездесущего, несущего истинную веру на крылах своих, мы, его верные и любимые дети, покараем отступников и приведем в исполнение пророчество! — зычным голосом провозгласил один из балахонов, медленно приближаясь в нашу сторону во главе своих приспешников.

— Истина! Истина! Истина! — вторили ему со всех сторон.

— Опоили нас какой-то дрянью и прирезать хотели? — пробормотал, сонно потирая глаза Рос, пока я поднимался на ноги и принимал боевую стойку.

— Похоже на то, — ответил я, примеряясь к дубинке, делая взмахи, — да не тут-то было!

Дубинка со свистом рассекала воздух. Не самое плохое оружие, ведь искать в потемках меч сейчас слишком рискованно.

— Ты как? — Рос достал из внутреннего кармана свой разгрузки какую-то скляночку и осушил её наполовину, морщась. Видимо, собираясь уже мне предложить оставшуюся половину.

— Жить буду, — отозвался я, делая отрицательный жест, и снадобье отправилось целиком в рот сонного эльфа.

— Что это за циркачи?

— Кажется, это сектанты из Кадонии, — сказал я, — видел такие прикиды в столице накануне отъезда.

— Мы не секта! — оскорбился один из толпы, — мы приверженцы истинного бога, готовые покарать всех несогласных!

— Все понятно, наши караванщики чертовы сектанты… Да, мы вам бока начистим, недоноски, — покачиваясь, эльф тоже поднялся на ноги. На него отрава подействовала явно лучше, чем на меня, но та бодяга, которую он выпил, понемногу помогала отойти.

— А где Кайра? — спохватился я, оглядываясь.

— А, точно… — эльф тоже оживился, — нет её нигде!

— Нашу спутницу, ублюдки, вы куда подевали? — начал закипать я.

— Неужели, — всплеснул руками Росточек, — они воспользовались беззащитностью отравленной Кайры и решили надругаться над ней, прежде чем убить?!

— Что? — воскликнул один из балахонов, — все не так, как кажется, просто…

Но у меня уже шоры упали на глаза. Одной картины в воображении, пробужденном словами Роса, хватило, чтобы вывести меня из себя. Как смели эти подонки посягнуть на беззащитную женщину?!

Я ринулся в бой, размахивая дубиной направо и налево с оглушительным ревом. Росточек подключился ко мне, предварительно бросив два каких-то бутылька врагам под ноги. Света и так было мало: лишь зарево от углей догорающих костров и пара факелов у обозов. А теперь поляну заволокло густым туманом, который светился, каким-то фосфорическим светом, прорисовывая силуэты в балахонах, как в какой-то трэшовой компьютерной игре.

— Где Кайра?! — голосил Росточек, бросившийся в гущу сражения с голыми руками.

Начался настоящий мордобой. Мы с Росом вдвоем, против караванщиков-сектантов из трех обозов!

Удары сыпались на меня градом со всех сторон. Краем глаза я видел, как где-то слева выл, как сирена Рос, катаясь на чьей-то спине. Дубинку выбили из моих рук и в ход пошли кулаки, которые то и дело находили цель. Трещала чья-то челюсть, хрустели носы, костяшки жгло, как огнем. Меня захватил такой боевой азарт, что не передать словами.

Клянусь, я в жизни дрался всего три раза! Первый раз в школе, когда будучи в средних классах, я дал отпор старшакам, заступившись за младшего. Помню, что мне расквасили нос, разбили губу и надорвали ухо, но уважение всей школы я обрел до самого выпуска, потому что попер на четверых.