Грибы, мутанты и другие: архитектура эры Лужкова
Шрифт:
Отдельным и, пожалуй, самым радикальным направлением трансформации индустриального подхода в постсоветской России становится применение этого практичного метода при строительстве религиозных сооружений. Чтобы обслужить духовную жизнь горожан, Москва должна быть покрыта равномерной сеткой церквей. По расчетам, необходимо построить минимум 200 новых храмов, однако общий дефицит культовых зданий оценивается представителями РПЦ в 600 объектов. Проекты, разработанные Моспроектом-2 и Моспроектом-3, могут быть возведены за срок от 1 до 6 месяцев. Предлагаются два типа храма – однокупольный и пятикупольный, а также различные вариации приделов и отделки. «Поэтому за счет смены куполов, завершений и цветовых решений может появиться большое количество вариантов», – рассказывает Александр Кузьмин. Такой утилитарный подход к строительству свидетельствует о том, что религия в жизни россиянина – это такая же естественная вещь, как гараж или дача, а церковь на территории района столь же необходима, как тепловой пункт или детская площадка. Сотрудничество государства и церкви начинается в конце 1980-х с признания права на свободу совести, а в 2012-м этот союз инициирует скандальное судебное дело против художественных активистов, распевающих «Богородица, Путина прогони». Религия и власть теперь не просто союзники, но партнеры. По словам представителей РПЦ, строительство типовых храмов должно не только восстановить историческую справедливость, но и сделать общество более гомогенным, транслировать образ правильного гражданина, которому необходима пешая доступность к православному храму.
Новые районы – это провозглашение новой главной ценности: квартиры. Единственный вид собственности, в транзитную эпоху «квартирный вопрос» занимает огромное место в жизни горожан, становится главной сферой реализации потребительских ценностей. Массивы наполняют хай-тек, модерн, «под классику» и другие стилистические пристрастия населения. Перепланировка – это возможность построить дом внутри дома, создать свой идеальный мир, через выбор штор или сантехники предъявить собственную личность. Из всех архитектурных проявлений самым близким и доступным обычным горожанам оказывается именно интерьерный дизайн. Через личный опыт создания идеального пространства многие собственники жилья, посредники и исполнители так или иначе включаются в архитектурный дискурс.
За два десятка лет построено 13 новых районов – десятая часть всех районов Москвы. Фабрики, штампующие панели, невозможно остановить. Это отлаженный механизм, обеспечивающий тысячи рабочих мест и оснащенный простыми технологиями. Массивы стали вынужденным местом жизни москвича. Будет ли судьба этих районов похожа на судьбу «хрущевок»? Изменится ли спрос на псевдоразнообразные типовые застройки, по-прежнему неудобные и не отвечающие новым требованиям? Превратятся ли панельные районы в масштабные гетто? Ни последствия, ни дальнейшая трансформация этого явления не ясны. Тем не менее массивы уникальны. Ведь в них отразились и соединились два противоположных общества транзитной эпохи – грядущее капиталистическое и унаследованное социалистическое.Идентификаторы. Индивидуалы
Расслоение общества по уровню доходов стало причиной появления новых типов недвижимости. В начале 1990-х возникают понятия жилья элитного, социального и бизнес-класса. Различные группы общества требуют различных подходов к внешнему и планировочному решению жилых домов. Это приводит к развитию жилья по индивидуальному проекту как противоположности типовому, серийному строительству массивов. В отличие от уникатов, в этой группе отсутствует одно звено – потребитель, то есть тот, для кого этот дом строят. Точнее, он существует, но это некий собирательный образ, подсказанный либо интуицией архитектора (в 1990-е), либо исследованиями маркетологов (после 2000-го). Успех проекта обеспечивается точностью попадания в этот самый образ. Развитие этой «индивидуалистической» линии приведет к тому, что идея и стиль архитектурного объекта должны будут вписываться в ту или иную группу знакомых сюжетов, с которыми покупатель мог бы себя идентифицировать. Возникает рынок городских образов. Сделав выбор, граждане подчиняют свой стиль жизни одному из них. У городской жизни появляются новые ролевые модели. С одной стороны, пропагандируется индивидуальность, неповторимость. С другой, за каждым закреплена определенная модель. Идентификаторы – это своеобразные маркеры, помогающие потерянному горожанину понять, к какой группе потребления он относится; это объединение индивидуальных образов в группы, с которыми горожанин сам себя соотносит.
Это направление в московской архитектуре последних двадцати лет больше других походит на западные аналоги, хотя у него есть своя специфика.
В начале 1990-х архитекторы создают по-настоящему индивидуальные образы, они фантазируют в отрыве от мирового контекста, правда, совсем недолго. Одним из первых примеров индивидуального дизайна стал жилой дом в Весковском переулке (1992–1995, Мастерская № 22 под руководством А. Меерсона). Отнести его к той или иной группе сложно, это авторская интерпретация мотивов модерна. Можно предположить, что плавные изогнутые линии лучше всего противопоставляли новую архитектуру предыдущей эпохе геометрии. Это также обращение к стилю, существовавшему в досоветской России. Создание образа строилось прежде всего на чистой, не отягощенной посторонними влияниями фантазии автора и, в отличие от более поздних времен, не было частью продуманного механизма торговли. К числу таких сооружений можно отнести жилой комплекс «Парк Плейс» по проекту Якова Белопольского (1992), который находится как бы на границе между идентификаторами и «скульптурным» направлением уникатов. Построенный как дом для дипломатов, он стал одним из первых объектов с подчеркнуто изолированным, ограниченным доступом и набором развитой инфраструктуры.
Жилой комплекс «Парк Плейс»
Рынок искал образ индивидуального жилья. Например, жилой комплекс «На Зоологической» (1995–1997)«одет» в привычный кирпичный костюм – символ «советского шика».
К середине 1990-х возникает устойчивое словосочетание «многофункциональный жилой комплекс». Одним из первых примеров становится «элитный» дом на улице Вересаева (1994). Дом оснащен подземной стоянкой, тренажерным залом, бассейном и сауной, последний этаж выполнен в виде мансарды – для избранных среди лучших. Интерьеры квартир сделаны «под ключ» – по западному образцу. Это первый дом, спроектированный под потребности нового обеспеченного класса. Потребители получают своего рода маяк, ориентир для определения собственного статуса и того, к чему нужно стремиться.
«Во Вселенной недвижимости и в галактике комфорта и уюта появилась Новая звезда!» – таков рекламный слоган одного из первых домов по индивидуальному проекту. Галактика, Вселенная, Мир, Планета – очень популярный в 1990-е способ обозначения грандиозности масштаба и ассортимента. Покупателю уже незачем и некуда идти: если в «Галактике колготок» нет нужной модели, значит, ее не существует вообще. Зарождается Вселенная девелоперов, главных производителей идентификаторов. Теперь авторы построек – не архитекторы, а целые компании и их менеджеры.
После 2000 года, с утверждением «вертикали власти», общество начинает структурироваться, появляется потребность в профессиональных контролерах. Поэтому развитие идентификаторов происходит именно в это время. Уходят субъективность и невнятность тех или иных архитектурных решений. Случайный, неартикулированный образ рискует остаться непонятым, а потому в идентификаторах больше нет случайностей и неточностей.
По «происхождению» девелоперские компании можно разделить на две группы: наследники советского стройкомплекса («Главстрой», СУ-155, «ЛCP») и «предприимчивые бизнесмены», самородки. «Наследники» занимают часть рынка, рассчитанную на средний класс. В основном это строительство массивов и многочисленных модификаций типовых серий домов. Их фантазии заканчиваются на эркерах косоугольной формы. В отличие от этих компаний девелоперы-самородки дерзки и амбициозны. Ориентируясь на собственные представления о роскошной жизни, они оказываются тонкими психологами, раскрывая такие предпочтения и желания клиентов, о которых те даже не подозревают.
Один из первых идентификаторов – комплекс «Алые паруса – город мечты». Детская фантазия, наивная сказка, которой не место в суровых 1990-х, воплощается в реальный многоэтажный дом, который, как и его прообраз-корабль, все-таки приплыл и забрал нас собой в совершенно другой мир. Этот проект компании «Дон-Строй» «потряс рынок недвижимости», создав совершенно новый уровень потребительского комфорта. Комплекс отличается небывалым масштабом, развитой инфраструктурой и наличием собственной набережной. Его высота – 43 этажа (высотность – характерная черта формирующегося направления). Стиль «Алых парусов» можно определить как «сталинский, жизнерадостный» – заимствования из классической ордерной системы, яркие краски и современные элементы вроде панорамного остекления. В принципе, это вписывается в идеологию архитектурного постмодернизма и не особенно отличается от мирового, особенно азиатского, контекста. Но здесь и появляется местная специфика, столь важная для направления идентификаторов. После почти десятилетнего правления Лужкова, во время которого он красноречиво демонстрировал свои архитектурные пристрастия, его личный вкус соединяется с «западническим» трендом и обращением к «историческим корням». Образ советского престижа, профессорской квартиры в сталинском доме, сдобренный актуальными элементами оптимизма и свободы в обращении с канонами, нравится и потребителю, и городской власти. «Алые паруса» позволяют «успешному» гражданину, выросшему в панельном доме, почувствовать себя почти что внуком академика. Кроме того, эта архитектура радует градоначальника как образец «московской эклектики». Еще одна, пока новая, черта дома – у него есть имя. Вслед за «Алыми парусами» появятся «Седьмое небо», «Северная звезда» и др. Имя дома – способ рассказать о себе и своем месте в обществе. Имя – это новые корни, новая связь с городом, застолбленное место в топонимике города.
В группе идентификаторов существуют стилевые направления, которые подчеркивают значение локальных образов, свидетельствующих о своем происхождении. Трансформация, которая с ними происходит, сродни трансформации самих потребителей. Один из первых популярных образов – легенда/сказка. Для его создания используются замково-дворцовые элементы – остроконечные башни, кованые детали, соединение сугубо частного (замка, усадьбы) с многоэтажным зданием. В результате получается «гигантский многоквартирный коттедж». К таким комплексам можно отнести «Эдельвейс», «Эльсинор», «Идальго», «Золотые ключи» и другие. Жители сказки – городские романтики, любители историй с хорошим концом. Начинающим бизнесменам, молодым, энергичным менеджерам предлагается простой, но подчеркнуто современный образ мегаполиса – своеобразный инкубатор будущих покорителей столицы. Этот образ предполагает вентилируемые фасады пестрых расцветок, простой ритм окон, крупные корпуса. Фантазии тут возможны только на последних этажах – в виде выразительных пентхаусов («Олимпия», «Воробьевы горы», «Гранд-парк»). Популярны различные отсылки к сталинской архитектуре – классические элементы, расположенные в произвольном порядке, «под натуральный камень», кирпич, бежево-коричневая гамма, эркеры, ротонды («Северная звезда», «Шуваловский»). Это имитации престижа сталинских домов с жильцами – генералами и научными работниками. Подразумевается, что жители «новых сталинок» – бизнесмены, начинавшие с торговли в киосках и постепенно, собственным трудом создавшие сеть супермаркетов. Путь, сходный с карьерой от лаборанта до заведующего кафедрой…
Настоящей звездой этого направления, символом всемогущества власти инвесторов и апогеем безымянности станет «Триумф Палас» (2001–2006) – комплекс, претендующий на звание восьмой высотки. У «Триумф Паласа» нет автора-архитектора, за «самым высоким в Европе жилым домом» стоит длинная аббревиатура ЗАО «АПБ ТРОМОС». Так в ряду знаменитых авторов семи московских высоток – Душкина, Мезенцева, Посохина, Руднева, Гельфрейха и Чечулина – появится восьмой: ЗАО «АПБ ТРОМОС».
До середины 2000-х годов за громкими и масштабными стройками стоят лишь имена девелоперских компаний. Архитекторов на этом поле боя нет. Их возвращение на передовую связано с появлением на этом рынке западных архитектурных звезд, которые нужны здесь не столько как авторы выдающихся проектов, сколько как гаранты серьезного финансового успеха. В моде архитектура не просто оригинальная, но именно авторская, с узнаваемым творческим почерком. Высшей степенью «элитности» для бизнес-класса остается многоэтажность. Возможно, это тоже сугубо московская черта. Ведь высотки всегда считались символом столицы, и жить в доме, который виден отовсюду, престижнее, чем в небольшом и незаметном, даже если он находится в «элитном» квартале. Последним всплеском масштабного девелоперского вмешательства станет строительство дома на Мосфильмовской (2011) архитектора Сергея Скуратова, прославившегося «контекстными» уникатами на Остоженке. Его имя под проектом «Дон-Строя» отчасти символично. Чтобы продемонстрировать свою позицию по отношению к политике компании, захватившей город, Скуратов пытался избежать оконных проемов в стене здания «Купер Хаус» (2002–2005), выходящей на участок «Дон-Строя» (в итоге окна были все же сделаны). Пару лет спустя архитектор спроектирует для этой же компании дом на Мосфильмовской. Возможно, такая смена точки зрения связана именно со сменой политики самой компании, решившей отказаться от безымянной архитектуры. К концу второго «лужковского» десятилетия идентификаторы уходят в тень, перестают быть объектом критики профессионалов, прессы и москвичей. Россия почти догнала мир: после экономического кризиса сверхдорогие проекты и нефункциональные решения отходят на второй план. Для своего горожанина – остепенившегося, работающего в стабильной компании – девелоперы предпочитают «стиль современного города», или более простой и строгий мегаполис, избавившийся от ненужных дуг и окружностей («Жилой комплекс „Измайловский“», «Дом на Беговой»). Обладание квартирой – уже не уникальный статус. Индивидуальность перестала быть недоступной, а значит, желанной. Иногда в монотонном современном пейзаже вдруг встречается какой-то невообразимый полет страсти – скорее всего, жилой комплекс начала 2000-х. Одиноко завис в облаках «Эльсинор» или «Эдельвейс» на Кутузовском проспекте, гордо снося насмешки и недоумение нового поколения москвичей. Куда девать «немодные» дома? Как быстро девальвируется их «элитность»? Кто будет жить в башне «Идальго» через сто лет?
Fungi. Грибы
Радикальным проявлением коммерческого функционализма стало явление, которое я называю «грибы». Грибы – это разнообразные, преимущественно временные постройки, обслуживающие товарно-денежные отношения горожан, это материализованная реакция на способность городского пространства приносить прибыль. Грибы похожи на живые организмы, приспосабливающиеся к свойствам среды, состояние которой никак не регулируется извне. Грибы растут в любой части города, где для этого есть условия, то есть отсутствие контроля за их ростом. Типология грибов обширна. В первую очередь к ним относятся монофункциональные объекты коммерческого назначения – уличная реклама, киоски, торговые центры и рынки – те объекты, для которых коммерция является единственной функцией. Одна из важных особенностей царства грибов – их анонимность, отсутствие архитектурного авторства. Несмотря на внушительные размеры, грибы, как правило, бывают «нелегалами». Их распределение в городском пространстве тоже имеет определенные закономерности. Грибы селятся в местах с наибольшей концентрацией людей. При этом они отдают предпочтение замкнутым, скрытым от внешнего мира местам – переходам, тоннелям, колоннадам. Характерная черта грибов – «семейная» форма существования. К возникшему объекту сразу пристраиваются несколько других, образуя грибницы – mycelium. В связи с этим грибы сложно истребить. Для грибов характерна паразитарная форма существования. Их можно классифицировать по типу паразитирования: например, симбиозные грибы могут иметь мутуалистические или антагонистические отношения с «хозяином», то есть разрушать его или защищать. Другая классификация – по типу расселения: поверхностные грибы, например реклама и вывески, предпочитают селиться на старых домах, строительных оградах и фасадах модернистских зданий. Есть и индивидуумы – отдельно стоящие грибы. Самые маленькие среди них – киоски, самые крупные – торговые моллы и рынки. Характерные внешние черты любого представителя грибов – обилие ярких шрифтовых композиций, упрощенный дизайн, легкие, мобильные материалы (композитные металлы и пластики). Грибы имеют хрупкую структуру, что подчеркивает их функциональное назначение: они легко перемещаются, транспортируются, меняют свое расположение и назначение.
Грибы-паразиты
Грибы присутствуют во всех типах городской среды. Как объекты, обслуживающие первоочередные запросы горожан, они являются инфраструктурной основой частной предпринимательской деятельности. То есть грибы участвуют в жизни сообществ, из которых формируется городская природа. С другой стороны, захватывая ту или иную территорию, они могут приносить значительный вред объектам или среде и даже стать причиной смерти отдельных городских территорий. За всю историю своего существования грибы не раз подвергались попыткам различного рода регулирования. Как и во времена Лужкова (бывший мэр не раз предпринимал показательные походы против торгующих), сегодняшняя городская администрация продолжает борьбу с грибами разными способами: от создания единой униформы для маскировки имеющихся объектов мелкой торговли до сноса и запрета на размещение. Частично эти действия имеют эффект. Униформа разработана и применяется, отдельные грибницы выкорчеваны, контролируется размещение рекламы. Однако масштаб этого явления так велик, что грибы по сей день остаются яркими представителями городской экосистемы. Новые киоски вырастают на территориях, не попавших под контроль власти, реклама прорастает в виде текстов на асфальте. Распространение грибов радикально изменило внешние характеристики городского пространства, его ткань, а также поведенческие модели его жителей.
Среди мелких представителей этого царства самыми многочисленными являются киоски. Конечно же, киоски существовали и в советские времена, но после 1986 года, когда появилась возможность заниматься индивидуальной трудовой деятельностью, киоск стал оптимальным по размеру и поведенческим характеристикам архитектурным паразитом. За время своего постсоветского существования киоск пережил несколько ключевых трансформаций – как внешних, так и сущностных. Первое превращение – из монофукционального в мультифункциональное – произошло с киоском «Союзпечать». Расширение ассортимента кооперативных товаров привело к тому, что постепенно газеты уступили место бижутерии, сувенирам и галантерее. Ценность товаров потребовала установки стальных решеток. Так киоск приобрел вид оборонительного сооружения, отстаивающего еще не укрепившиеся права на частную коммерческую деятельность. Сущность киосков, их способность размножаться, процветать и выживать намного важнее их внешнего вида. После указа о свободной торговле 1992 года город наводнился частными продавцами, оккупировавшими каждый свободный квадратный сантиметр территории. Стихийная торговля происходила повсюду – без каких-либо ограничений, в любых условиях, в основном с рук. В середине 1990-х наступил этап борьбы за «цивилизованную» Москву. В 1994 году Юрий Лужков издал постановление «О дополнительных мерах по упорядочению свободной (уличной) торговли и организации вещевых рынков в Москве». Запрет торговли с рук привел к тому, что главным представителем свободных экономических отношений стал именно киоск. Началось стремительное разрастание этого представителя царства грибов. Теперь киоски группируются и формируют грибницы. Самым распространенным местом их обитания становятся подземные переходы, объекты транспортной инфраструктуры – места, через которые проходит максимальное количество горожан. Со временем грибницы проникли в подземное пространство, оккупировали газоны и тротуары. За все годы существования киосков ни одно силовое решение не смогло справиться с их распространением. Срезанные в одном месте, они неизменно вырастали рядом. Жизнеспособность киосков обусловлена спросом – они появляются там, где в них есть потребность, восполняют средовые лакуны и обеспечивают необходимую мелкомасштабную деятельность, из которой и складывается городская жизнь.
Стихийное распространение киосков в городских пустотах привело к появлению легендарного представителя этого царства – Черкизовского оптового рынка. «Черкизон» как наиболее яркое проявление коммерческого функционализма начала 1990-х демонстрирует главную специфику этого периода – время радикальных форматов. Рынок площадью около 200 гектаров подчинил себе жизнь всего района, создав одну из самых устойчивых и процветающих форм симбиотического существования. Как настоящий паразит, рынок, возникший на пустыре возле Измайловского спортивного комплекса, постепенно захватил существующие объекты инфраструктуры и прилегающие территории. В 2006 году рынок оценивается как крупнейший в России по товарообороту продукции легкой промышленности. На протяжении двадцати лет рынки – как частные территории – были неприкосновенны, благодаря чему процветали и приносили прибыль. В 2009 году в Москве насчитывалось 78 рынков различного типа. Закрытие крупных рынков – Черкизовского (2009), «Лужников» (2011), борьба нового мэра с киосками четко указывают на временные рамки эпохи. Однако, как выяснится в процессе этой борьбы, укоренившуюся систему – грибницу! – не так-то легко выкорчевать.
Один из самых прогрессивных и современных видов грибов – «торгово-развлекательный» – появился в середине 1990-х. Первым его представителем стал торговый центр «Охотный Ряд». Призванный стать более современной версией городской площади, он представляет собой сложную многоуровневую систему подземных грибниц. Зараженное коммерческим функционализмом подземное пространство города вызывает мутацию и других объектов инфраструктуры, например – подземных стоянок. Знаменитый «Атриум» на площади Курского вокзала – всего лишь мутировавший подземный гараж («Объединение ИНГЕОКОМ», 2002). До его появления площадь вокзала была заполнена грибами первого поколения, которые, возможно, и заразили всю территорию. Переболев в процессе строительства, многоэтажный гараж возник на поверхности площади в виде самого крупного торгового центра в центральной части города. Силы, сформировавшие комплекс, были так влиятельны, что с архитектурной точки зрения он совершенно индифферентен к городскому окружению. Этот представитель «честной архитектуры» сосредоточен исключительно на процессах, происходящих внутри, поэтому его фасад подчеркивает отсутствие каких-либо связей с внешним пространством. От архитектурного функционализма «Атриум» отличает сфокусированность на единственной функции – коммерческой, благодаря которой появились крупные цветные объемы, призванные привлечь покупателя. Создатели центра также честны: «То, что „Атриум“ внешне не столь привлекателен, как внутри, признает и сам ИНГЕОКОМ»: „Мы пытаемся доработать внешний вид комплекса, приблизить его к современному стилю города, в том числе за счет дополнительного освещения“».