Чтение онлайн

Все в своей каюте разложил по полкам; как мог, закрепил бутыль со спиртом, чтобы при качке не опрокинулась. Спирт же денег стоит.

К вечернему обеду погрузку закончили, капитан расплатился с грузчиками, люки трюмов закрыли на деревянные засовы, а капитан еще и замки навесил. Трап втянули на судно, теперь между бортом и набережной не меньше двух аршин, посторонний не проберется. Капитан объявил, что отплытие утром.

После обеда, когда покинули капитанскую каюту, боцман пробурчал:

– Жофруа, как всегда, даже дня отдыха не дал! В хорошую харчевню сходить, попьянствовать с приятелями, со шлюхой в борделе переспать. Всё деньги, деньги.

– Не нравится – спишись на берег, – ответил Матвей.

– Зачем мне деньги, если их некуда спустить? – пробурчал боцман.

Для Матвея удивительно. В мире столько интересного – книги, картины, занятные вещицы в музеях, а Роберу только низменные страсти нужны. Боцмана звали Робером, что означало «яркий». Из яркого была только красная косынка на шее боцмана. Да и выглядел он скорее пиратом. Пусть так, Матвей не собирался проводить на судне длительное время. Сделает рейс, получит деньги, поглазеет на парижские достопримечательности и домой. Наверное, там уже обеспокоились его отсутствием, в первую очередь родители, да и Пель хватился, как бы замену не нашел. Однако Матвею, как и каждому молодому человеку, хотелось новых впечатлений, мир посмотреть. Когда женится, обзаведется семьей, детьми, уже не получится.

Утром он проснулся от громких команд, бортовой качки. Посмотрел в иллюминатор. Ой! Судно уже поперек Сены, разворачивается, расправив косой парус на бушприте. По палубе громко топочут моряки. Рано встали, солнце только взошло, еще низко стоит над горизонтом. По ощущениям – часа четыре. В аптеке часы были у Пеля в маленьком кармане жилета да в зале – напольные, с латунной гирей, отбивавшие каждый час мелодичным перезвоном. Но у Матвея часов не было – дорого. Хотя мечта была купить. Впрочем, в Париже Матвей часов не видел ни у кого, только на башне у ратуши.

Умыв лицо, поднялся на палубу. Судно уже развернулось и ходко шло по течению вниз, к устью реки, где она впадала в море. Капитан сам стоял за штурвалом на корме. Судно большое, морское, на реке ему тесно. Назывался данный тип гукор – двухмачтовое торговое судно с широким носом и округлой кормой.

Ниже Парижа по течению русло Сены извилисто. Капитан передал штурвал рулевому, но сам стоял рядом. Под одним парусом на фок-мачте судно делало узла три. На глазок Матвей скорость определить не мог, тем более в привычных единицах, боцман подсказал. До Гавра, который стоял в нижнем течении Сены, почти у впадения реки в пролив Ла-Манш, шли неделю. Первые дни Матвей стоял на палубе, обозревал окрестности. Поля очень маленькие, но ухоженные.

В Гавре, крупном порту, остановились для пополнения запасов пресной воды. В баках, установленных в носу судна, она быстро протухала. Для того чтобы сберечь ее свежесть, боцман бросал в цистерны серебряные монеты. Набрали воды, взяли солонины в бочках. И следующим днем вышли в пролив. Матвей ждал, куда повернет судно? Налево, на юг, к Испании или даже Африке? Или направо, на север? Судно сделало правый поворот.

В проливе от кораблей было тесно. Рыбаки ловили рыбу, торговые суда сновали в обе стороны пролива, а еще военные корабли под флагами Британии и Франции, других стран, чьи флаги Матвей не знал, а спросить у штурмана или боцмана стеснялся. Получалась для него эдакая морская прогулка. К такелажным работам – ставить или убирать паруса – его не привлекали, так же как к уборке судна. А как прошли пролив, началась качка. С непривычки Матвей переносил ее скверно. Подташнивало, кружилась голова, аппетит пропал начисто.

Через несколько дней судно еще раз совершило правый поворот. Да они же идут к Балтике! Матвей даже подумал, не в его ли родной город. Вот было бы здорово! А не учел, что Петербурга еще не существует и земли к северу от Балтики заняты Швецией, и Финляндии нет. А на южном побережье – германские земли и города.

Заметно похолодало, и волны не такие, как в Ла-Манше. Прошли проливы Скагеррак, за ним Каттегат. Это Матвей уже у штурмана узнал. Пожалуй, он самый грамотный на судне. В его каюте многочисленные морские карты, где обозначены течения и глубины, особенности фарватеров в узостях. А еще предмет зависти – это знание языков: штурман знал пять европейских, правда, только разговорных. Писал только на родном французском. Еще нравилось то, что Жером всегда приветлив, не кичился положением второго человека на судне после капитана. Если Матвей спрашивал, объяснял коротко, толково. Матвей впитывал новые знания как губка! Интересно было. Это не в подвале аптеки сидеть, дыша удушливыми химикатами. Но по родителям соскучился.

Штурман, а иногда и матросы в свободное время говорили о детях, о семьях.

Уже Киль прошли, как боцман раздал команде абордажные сабли и кривые ножи. Матвей удивился: «Зачем?»

– В этих местах пиратов хватает, а еще шведских военных кораблей.

– Мы же мирное торговое судно? – удивился Матвей.

– Деньги! Всех интересует товар. Посудину возьмут трофеем, команду – в плен. Родственники будут выкупать, если захотят, если осилят по деньгам.

В Балтийском регионе властвовал Ганзейский союз. Создан он был в 13-м веке и продержался до конца 17-го. В союз первоначально входило свободное население города; создан он был для защиты купечества и торговли от феодалов и морских пиратов. Города союза подчинялись нормам городского права – Любекскому, Магдебургскому. Всего в союз на пике могущества входили 160 городов, центром был Любек, где располагалось фактическое руководство Ганзы. Кроме немецких городов – Любека, Гамбурга, Ростока, Киля, Штральзунда, Бремена, Магдебурга, Франкфурта-на-Майне, Кельна, Дортмунда, Данцига, Штеттина, Бреслау и многих других, – туда входили голландские – Гронинген, Девентер, шведские – Стокгольм и Висбю, российские города – Новгород и Псков, а также Колывань (переименованная затем в Ревель и Таллин), Юрьев (позднее носивший имя Дерпт, ныне Тарту). Для защиты морских торговых судов Ганза располагала боевыми кораблями, имевшими на вооружении пушки и абордажные команды. Но только прикрыть от пиратов или корсаров всю акваторию Балтики они не могли.

Вот и сейчас, когда впереди Любек, конечная точка маршрута, слева по борту показался корабль. Капитан Жофруа сразу обеспокоился. У корабля узкий корпус, стало быть, не «купец». Чем больше трюм, тем больше груза возьмет торговое судно. Корабли пиратов были быстроходными, чтобы догнать «купца» либо уйти от преследования военных судов Ганзы.

Капитан приказал команде выйти на палубу, поднять все паруса. До Любека всего пятьдесят миль. Вдруг повезет и встретится патрульное судно Ганзы? Некоторые члены команды стали молиться и просить у Господа защиты. Другие мрачно смотрели на приближающееся судно. Большой разницы между пиратами и корсарами не было. Пираты – шайка разбойников, и если их захватывали на корабле, всех вешали без суда на реях мачт. Корсары – те же пираты, но получившие патент от государя какой-либо страны. Грабили, но процент отдавали государю и находились под его защитой. То есть требовался суд и смертную казнь могли заменить каторжными работами, если не было допущено корсарами зверств вроде убийства пассажиров захваченных судов. Беда была в том, что если груз был ценный, корсары безжалостно убивали всех находившихся на борту. Груз с захваченного судна перегружали, судно жгли либо меняли название и продавали по дешевке, лишь бы быстрее избавиться. Груз мог быть очень ценным – серебро с испанских рудников, воск или меха из Московии, железо из Швеции, ценившееся высоко в Европе за качество.

Матвей, ранее не участвовавший в боях на земле, а тем более на воде, волновался. Если сидеть в каюте и ждать раненых, то можно дождаться пиратов. Воевать? Абордажную саблю – короткую, с широким и слегка изогнутым лезвием – ему вручил боцман, как и всем членам команды. Решил драться. Что он, не русский мужик? Те в драке с супостатами своих не бросают. И команда, если он не будет обороняться, может быть, не осудит, но в душе презирать будет. Не хотелось бы. Волновался. Сможет ли обороняться? И каково это – рубануть по телу человека, желая его смерти?

При приближении чужого судна разглядели, что у него на носу небольшая медная пушечка, называемая кулевриной, на вертлюге. Палить может во все стороны небольшими ядрами либо каменным дробом.

Капитан Жофруа, сам ставший за штурвал, водил судно галсами, эдаким пологим зигзагом. Видимо, чтобы из пушечки трудно было прицелиться. Стрелять пираты не стали, их корабль быстроходнее, да и какой груз на «купце» – не знали. Вдруг огнеопасный? Шелк тоже горит быстро.

Пиратское судно приблизилось. Оно шло уже параллельным курсом, на удалении в три десятка аршин. С него кричали на разных языках:

– Опустить паруса! Не сопротивляться! Тогда никого не тронем!

Но капитан приказов зарифить паруса не давал. С пиратского судна стали бросать кошки. Такие трехпалые железные крюки вроде маленьких якорей. К ним привязаны веревки. Кошки цеплялись за ванты, ограждения палубы. Матросы саблями рубили концы. Концами на флоте называли пеньковые веревки или канаты. Тем не менее некоторые концы быстро перерубить не удавалось, и пираты постепенно подтягивали свой корабль к «купцу».

Когда между кораблями оставалось аршин пять, пираты, раскачиваясь на веревках, стали прыгать на палубу «купца». Первым делом двое разбойников бросились к капитану и ранили его в живот. Когда он упал, его сбросили за борт. Матвей не подоспел на помощь. Возможно, еще был шанс спасти капитана.