Чтение онлайн

перед чем не остановлюсь, а этих в марево американское не дам

завлечь..."

На лице мужа, молча остановившегося в дверях, Наталья Алексеевна,

как в открытой книге, читала мысли и чувства, затемнявшие ему

принесенную в их дом нечаянную великую радость. И впервые за долгую

жизнь готова была на открытый бунт против мужского безумия и

одержимости.

– Будет вам, детки, бесноваться. Через две недели в столицу вас

выпровожу... Сколько дела пред такою дорогой! Николай Петрович, вам с

Анютой о своем подумать надобно и с Григорием Иванычем, чаю, обо всем

договориться немалое время потребно... Гришенька, - обернулась Наталья

Алексеевна к мужу, - там на конторке письмо к тебе из Петербурга от

этого... забываю, прости господи, фамилие греческое! Я

полюбопытствовала, прочла - письмишко занятное... Фельдъегерь

доставил, только-только вы к генералу выехали...

Письмо из Петербурга избавляло от необходимости высказать свое

отношение к принятому Натальей Алексеевной решению. Жена знала, как и

чем вовремя отвести своего Гришату от ненужных и излишних

высказываний. Григорий Иванович хмуро усмехнулся и отправился в

кабинет знакомиться со столичными новостями.

"Милостивый государь и досточтимый благодетель!
– писал Альтести.

– Письмо сие будет доставлено вам одновременно с высочайшим указом

сената для его высокопревосходительства генерал-поручика Пиля об

отпуске господина Резанова в Петербург, где его на первых порах

встретят геральдические львы и драконы, оными да не пренебрегает.

Поелику ваша человеколюбивая особа неожиданной щедрой помощью

извлекла меня из челюстей бедствия и не лишает надежды на повторение

ее в будущем, почитаю долгом остеречь вас от лишних надежд в деле

вашем на поддержку знатных невежд и не весьма дальновидных политиков.

Хитроумный лорд У., вернув себе после вашего отъезда милости О.

А., сумел убедить через нее известное вам сильное лицо в

неблагоприятных кондициях вашей репрезентации Америкой. Война с

Францией неизбежна, через это с англицами и американцами заключены

дружественные трактаты.

Посему и предоставление государственного чина управителю

приватных г. Шелихова поселений в Америке, и дозволение господам

офицерам военного императорского флота рядиться на службу компании

признано несвоевременным. Оставленные мне на сей предмет указы

сберегаю для сдачи по вашему указанию в архив компании. Сатисфакцию

интересам вашим не премину найти.

Представление его сиятельства графа А. Р. Воронцова ее величеству

на предмет переселения в американские земли трех тысяч душ черносошных

государственных крестьян с семьями - в нашем кабинете высмеяно, как

проявление неприличествующего вельможе вольтерьянского духа. Решено

гр. В. отпустить на покой. Имею распоряжение написать генерал-поручику

Пилю о дозволении вам перевести в Америку, или куда заблагорассудится,

десять семейств плугатарей из ссыльно-поселенных.

Резекция* Польши, сдруживши Россию, Австрию и Пруссию, решена

ныне к огорчению Франции, которая из противодействия, стремясь сколько

можно навредить, ищет причинить новую войну со шведами. Вам надлежит

остерегаться шведских капер, в которые нанялся, как говорит мой друг

Евстратий Деларов, небезызвестный вам по Аляске арматор Кокс.

(* Рассечение, раздел.)

С неубывающим почтением и преданностью вам остаюсь вашего

человеколюбия слуга покорный

Симон де Альтести".

4

Письмо Альтести, крайне неблагоприятное для дела в Америке,

заставило Григория Ивановича встряхнуться. Напасти, со всех сторон

надвинувшиеся на заветное дело жизни, пробудили в Шелихове присущую

ему волю к борьбе. Вечером за ужином пили мед и наливки за удачу

молодых в столичной жизни.

– Пусть вороги наши плачут, а мы посмеемся! - как в недавнее

доброе время грохотал мореход, чокаясь бокалом с переливающимся через

край пенистым душистым квасом.

– Григорий Иваныч, кто же квасом одоление запивает?
– подшучивал

над тестем Резанов.

– Умен ты, Николай Петрович, да насквозь профранцужен - не знаешь

того, что русские, хотя квас пили, а всех били, кто на них подымался,

– хитро улыбаясь, отшучивался Шелихов.

– Нет, квасом не отыграетесь, Григорий Иваныч... Квас - это

напиток таковский!
– наседал на тестя Резанов.

Уловив насмешливые нотки в голосе Николая Петровича, тесть

насторожился и после минутного раздумья сказал просто и проникновенно:

– Квас и патриотичность понятия невместные, получается "квасной

патриот", Николай Петрович. Нет во вселенной большей любви к

отечеству, патриотов к нему усерднее, чем русские люди! Великими

делами доведена сия истина, а еще большие дела придут и потрясут

иноязычные народы... Квас - это у меня к слову пришлось, да

припомнилось, как в столице любовь к отечеству квасом разбавляют, к

чему и вам вкуса бы не приобрести! - под общий смех ввернул зятю

шпильку Григорий Иванович. Мореход умел постоять за то, чем дорожил.

Посторонних в доме не было. Аннет уснула, свернувшись клубочком в

углу дивана. От Натальи Алексеевны, которая умела слушать, не

вмешиваясь в мужские разговоры, секретов быть не могло. Сообщенные

Альтести новости большой политики, хотя Резанов и не преминул

презрительно фыркнуть на дворянское "де", присоединенное канальским