Чтение онлайн

деньги с Пугачева анафему снимет! - продолжал Шелихов настаивать на

своем.
– А на мужиков для Америки денег не жаль...

– Золото открывает все дороги! Попробую содействовать вам,

Григорий Иваныч, если случай представится, но заранее предвижу: успеха

не будет! - согласился Резанов. - И клянусь всегда и везде ваше дело

считать своим кровным делом. Хоть не по сердцу мне коммерция и разные

мануфактуры, но коль это касается Америки, сделаю все, что смогу!

5

Зачисление на службу по герольдии отравляло Резанову радость

возвращения в столицу.

Преувеличивая ничтожность предстоящих занятий по должности и

предвидя незначительность своего положения в обществе, Резанов

оставался в стороне от забот Натальи Алексеевны, хлопотавшей насчет

отбора приданого Аннет и всего необходимого им для жизни в столице.

– С милой рай и в шалаше! Что нам нужно, не так ли? - говорил

Николай Петрович, обращаясь за поддержкой к жене.

– Нам совсем немного нужно, - соглашалась Аннет, - какие-нибудь

мелочи разве... Голубая tunique, и розовая chinoise* с собольей

опушкой, медальон с вашим портретом и та чашечка, из которой мы вместе

чай пьем, и... - рассудительная Аннет стала добавлять к столичному

"шалашу" такое количество "мелочей", что Наталья Алексеевна,

поглядывая на посрамленного зятя, в конце концов торжествующе

улыбнулась. (* Покрой модного тогда женского платья.)

Первоначальный поезд Резановых, намечавшийся в три, от силы пять

саней, вырос в целый обоз из тридцати обшитых кожами и парусиной

кошев, груженных отборными мехами, сибирским полотном, китайскими

шелками, чаем, причудливыми вазами, драгоценной фарфоровой посудой и

всякими диковинками заморских стран.

– Увы, нам все это навряд ли пригодится, ma bienveillante et

chere belle-maman,* - страдальчески качал головой Николай Петрович. -

Кого может ожидать на свои приемы архивная крыса герольдии? (* Моя

любезная и дорогая теща (франц ).)

– Не век в герольдии сидеть будешь, Николай Петрович, да и крыса

в столице, ежели хвост позлащен, за льва сойдет! - грубовато, по

простоте своей, пошутил Григорий Иванович и, поймав недовольный взгляд

Натальи Алексеевны, поторопился замять неудачную шутку: - Полковник

Бем в поезд к вам просится. Тоже в столицу собрался, справедливости

искать, а денег на лошадей и кошевы нет. Надо у него побывать, узнать,

сколько саней нарядить. Через честность и добросердие человек нужду

терпит!

Бывший правитель Камчатки полковник Магнус Казимирович Бем был

уволен правительством в отставку "за вредное государственным интересам

попустительство иноверцам". Происки и доносы купцов и чиновников,

которым он препятствовал обирать туземное население этого

отдаленнейшего уголка Российской империи, свалили честного служаку.

Уроженец Польши, искренний демократ и подлинный патриот своего

несчастного отечества, раздираемого произволом магнатов и своеволием

тупой шляхты, Бем в конце 60-х годов примкнул к либеральной партии

Чарторийских, но после зверского подавления восстания украинских

крестьян, известного под названием Колиивщины, разочаровался в

искренности намерений своей партии и, перейдя на русскую службу, уехал

в Сибирь. Обманутый либеральным началом царствования Екатерины, Бем

думал осуществить на этой отдаленной окраине свои идеалы общественного

устройства. Сибирь стала второй родиной Бема, в которой он честно и

усердно работал по устроению восточных границ российской державы.

Полковник Магнус Бем пользовался большим уважением среди

ительменов Камчатки, и вооруженные столкновения ительменов c русскими

при нем совершенно прекратились. Человек необычного душевного

своеобразия, он взял себе в жены девушку-ительменку из смешанного

русско-туземного населения Камчатки. Приохотив ее к грамоте и чтению

книг, до глубокой старости он прожил с нею в трогательном согласии. В

Иркутске Бем жил уединенно и скромно. Единственной страстью его была

охота и книги, которые он читал, свободно владея несколькими языками.

Не замечая никого из иркутян, Бем бывал только в доме знакомого ему

еще по Камчатке Шелихова, - там Бема и его жену всегда встречали с

почетом и искренним радушием. Каждый раз при встречах мореход не

упускал случая, несмотря на неизменный отказ Бема, ссылавшегося на

старость и недуги, уговорить его на переезд в Америку, предлагая

отдать ему под управление любую часть края.

Шелихов и Резанов и прежде бывали у Бема. Но в этот раз, приехав

к нему, они поразились тем, что увидели. Бем сидел с книгой на

единственной деревянной скамье перед столом, на котором стоял

роскошный золотой сосуд в виде греческой амфоры - подарок из Лондона,

недавно пересланный ему через Петербург. Получив его, Бем решился

ехать в столицу "искать чести".

– Немного же у вас рухляди, Магнус Казимирович, - осторожно

сказал Шелихов, оглядывая несколько увязанных тюков и коробов.

– Да, да, совсем немного! Мы все распродали, чтоб до столицы

доехать, - грустно улыбнулся Бем, вставая навстречу гостям. - Двух

кошев хватит! Единственно, что прибавится, это... - он горделиво

кивнул на золотую амфору. - Подарок английского адмиралтейства за

спасение Куковых кораблей. Без малого десять лет штука сия ко мне

добиралась из Петербурга! Переслать вовремя оказии найти не могли.