Чтение онлайн

взгляд на Баранова, затем на беспокойно переминавшегося Ларкина.

– Протрезвиться оставил, - добродушно, как будто ничего не

случилось, отозвался правитель. - Все целы-целехоньки! Флажком

помахайте... А пока мясо принимать будут, попрошу напоить меня кофеем,

господин арматор, за кофеем и о расчете договоримся... Яша, -

обратился Баранов к Ларкину, - ты не раздумал на родину возвращаться?

– Если ваша милость...
– растерянно начал Ларкин.

– Звал Александром Андреевичем, а к своим попал - "вашу милость"

вспомнил. Не раздумал покинуть нашу жизнь, говори?

– Отпустите, Александр Андреич! - после минутного колебания

ответил Ларкин.

В каюте, с наслаждением прихлебывая черный кофе, Баранов коротко

рассказал О'Мору события минувшей ночи.

– Только мы колошей сбили и в лес погнали, а тут и ваши

появились, по пятам индейцев из штуцеров и батарейки на ускорение

ретирада смазали... Премного дружбе и помощи вашей обязан, господин

арматор! Ну, сели поутру победу отпраздновать, однако неприятность меж

нас вышла... Богослов сей, - Баранов с усмешкой кивнул на Ларкина, - и

люди ваши пистолетами вздумали меня постращать, чтобы домой его

отпустил. Я прогулку им присоветовал, а батарейку сам взялся

доставить...

Пояснения Ларкина, переводившего слова Баранова, сопровождаемые

неодобрительным покачиванием головы Чандры, привели Мора в великое

смущение. Мор припомнил, что Ларкин в прошлый приезд, пользуясь

барановским непониманием английского языка, просил его избавить от

русского плена, и он, арматор, в присутствии своих людей обещал

бесшабашному богослову возвращение на родину.

Престиж капитана в те времена держался на острие ножа. Экипаж

"Феникса" после плавания на Молукки и встреч с малайскими пиратами был

пополнен из портов Бомбея и Калькутты. Кто знает, чего можно ожидать

от людей, избалованных авантюристическими нравами и порядками,

усвоенными англичанами в Индии? Настаивать на отпуске пленного земляка

– он не знал, что Ларкин был дезертиром, нашедшим приют у русских, -

Мор не решался. Мужество и смелость правителя, помимо личного интереса

и симпатий, которые он вызывал, исключали мысль о столкновении.

Пришедшее накануне русское судно хотя и было меньше "Феникса", но Мор

видел, как ловко и уверенно лавировало оно в этом забитом островами и

подводными камнями заливе. "Ночной десант отлично удался русским, а

моя шлюпка, - думал Мор, - едва успела к шапочному разбору..."

– Господин арматор, - сказал Баранов, как бы угадывая в молчании

Мора его затруднения, - чтобы дружба наша крепкой была, не сделаем ли

менку? Я вам богослова этого предоставлю, а вы мне Чандру отдайте,

если пойдет Чандра к нам на службу.

– Ричард! - обрадовался Мор найденному выходу.
– Его матросы мои

Ричардом зовут, господин губернатор... Ричард! Господин губернатор

берет тебя к себе на службу...

– Душой и телом буду служить сахибу до конца! - скрестив руки на

груди, низко поклонился Чандра Баранову.

– Прощай, Яков! Тебе и на берег съезжать не надобно. Рухлядишку,

ежели какая имеется, пришлю. В получении долга, что остался за тобой

компании за водку, чай, сахар, я распишусь, а младенца, которого ты

прижил с каюркой Ульяной, без тебя воспитаем. Небылиц про нас в

отблагодарение за хлеб-соль нашу не сочиняй... Прощай на счастливую

жизнь!

Все закончилось к взаимному удовольствию Мор был доволен, что

престиж капитанского имени и слова остался непоколебленным и он так

или иначе сумел внушить даже диким русским зверобоям уважение к

свободе и личности природного англичанина.

А Баранов тоже был доволен мирным разрешением происшествия.

Жизнью простого народа в Англии, особенно земляков своих ирландцев,

Ларкин не хвалился, но соблазнял промышленных бреднями о благоденствии

мужика и рабочего в американских Штатах.

Сбывая Ларкина с рук, правитель был доволен не меньше Мора.

– Мясо принято, сэр! - войдя в каюту, весело доложил боцман.
–

Девяносто пудов и... весьма порядочное мясо! Рыбы тоже доставлено

пудов сто. Бочки налиты водой. Фок-мачта исправлена. Люди с берега

вернулись без единой царапины, а угостили их там... - боцман лукаво

взглянул на правителя, - только затылки чешут. Какие будут приказания?

– спохватился вдруг боцман, заметив предостерегающий взгляд арматора.

– На рассвете поднять паруса, курс зюйд-вест! Возвращаемся в

Калькутту, - ответил Мор и, заметив одобрительный кивок Баранова,

добавил: - На север в этом году не пойдем... Но чем я могу оплатить

вашу помощь, господин губернатор? Если бы провидение не устроило нашу

встречу... Ступайте, Кадоган, и передайте мое приказание мистеру

Конелли! - отослал Мор боцмана к вернувшемуся с берега помощнику.
– Я

говорю: не поставь провидение вас на нашем пути, мы погибли бы от

голода и жажды или еще чего-нибудь худшего среди изобилия, которым

дышит эта дикая земля и которым она поделилась с нами рукой своего

хозяина...

– А как же иначе? - просто ответил Баранов. - Я не получал

вестей, что англичане нам неприятели, и кто мы, чтобы осмелиться

нарушить связи и мирные трактаты высоких дворов! - Правитель всегда

говорил голосом официального представителя русских государственных

интересов в Америке, если опасался их умаления или отрицания с чьей бы

то ни было стороны. - Что до меня касаемо, как есть я, Баранов

Александр, сын Андреев, каждый может надеяться, что никогда я не