Чтение онлайн

девка - сохранила дите! А этого... этому, как он, однако, показал себя

бабой, сбрить половину бороды и волос на голове и поставить каюром на

байдару Марьицы... На место Лур-кай-ю тойоном будет Учагук! - и

правитель положил руку на плечо стоявшего около него молодого алеута,

того, который, как видел Баранов, храбро сражался с кровожаждущими

колошскими воинами.

– Отдашь ему медаль, Лаврентий, тебе не мочно носить ее!

Бенгалезец Чандра, слуга О'Мора, с величайшим вниманием наблюдал

за всем, что происходило на его глазах. Когда барановский толмач Джим

Ларкин, стоявший рядом, придерживая на голове пропитанную кровью

тряпку, перевел индусу последние слова правителя, Чандра схватил его

за рукав и потащил к Баранову. Рычание Саргача, ухватившего Ларкина за

полу бушлата, парализовало сопротивление ирландца.

– Чего, однако, тебя они приволокли?
– удивленно спросил Баранов,

увидев перед собой странную группу.

– Спятил! - кивнул Ларкин на Чандру, покрутив пальцами около

своего лба.

– Сахиб мудр, сахиб справедлив... Я хочу жить среди русских

людей. На родине я уже служил русскому сахибу Лебедеву, он построил

театр для индусов в Калькутте* и переводил на бенгальский язык веселые

джатра и раслина,** чтобы усладить жизнь бедных людей, но жалкие

бхада,*** порожденье шакала и обезьяны, изгнали меня и под угрозой

смерти заставили покинуть Калькутту. Они не захотели ломаться и

паясничать на подмостках в обществе пария шудра. Для русских нет

пария, русские другие люди... Я прошу дозволения служить сахибу. Сахиб

всегда будет доволен Чандрой! (* Первый европейский театр в Индии был

построен в 80-х годах XVIII века в Калькутте русским путешественником

Герасимом Лебедевым, сыном ярославского купца. ** Жанры индийского

народного театра, сходные с итальянской комедией масок и русским

Петрушкой. *** Скоморохи, уличные актеры.)

Баранов плохо понял нескладно переведенную Ларкиным взволнованную

речь Риг-Чандра, но упоминание имени какого-то Лебедева, забравшегося

в столицу Индии Калькутту русского человека, заинтересовало его.

Припоминая недавний разговор с Мором, Баранов решил переговорить с ним

об оставлении Чандры среди русских.

– Very well!* - перевел Ларкин Чандре ответ правителя. -

Александр Андреевич обещается попросить капитана Мора списать тебя на

берег... (* Отльчно! (англ.).)

Чандра понял переданный Ларкиным ответ по-своему и молча встал

вместе с Саргачом за спиной правителя. Баранов едва заметно

усмехнулся.

Обстреляв по приказанию Баранова лес картечью шести пушек,

сведенных в одну батарею, Пуртов окончательно убедил якутатцев в

готовности русских перейти в наступление, и к утру напавшие на лагерь

колоши, унося своих убитых и раненых, были за пределами досягаемости.

В лагере в ту ночь никто не ложился спать. Разыскивали

растащенное в ночной суматохе имущество. Исправляли ущерб, причиненный

редуту нечаянным нападением. Правитель с бритвой в руках

собственноручно делал раненым операции, извлекая обломки стрел, сшивая

кожу, накладывая перевязки на промытые водкой раны. Тяжело

изувеченных, а их набралось человек десять - с перерезанным горлом,

проломленной головой, раздробленным позвоночником, - последних

особенно много было среди алеутов, во время боя лежавших ничком на

земле, - снесли в избу Баранова и приставили двух женщин поить их,

отгонять мошку и комаров. Смерть и выздоровление изувеченных людей

пионеры Аляски, хочешь не хочешь, предоставляли "воле божьей".

На рассвете похоронили четырех убитых русских добытчиков:

тотемского Полуярова, шенкурского Кораблева да двух устюжан, братанов

Земсковых. Срубили и поставили над могилой крест, на котором

деревянными клинышками закрепили доску с надписью полууставом,

сделанной рукой Александра Андреевича.

Прiими господи души

четыръ рабовъ твоихъ

Домiана Филиппа Iоанна Илiи

iже за Русь i людiе ея

животъ безвремени

положили.

Тела убитых алеутов и чугачей Баранов позволил родичам и

соплеменникам забрать для захоронения по своему обычаю и приказал на

поминки каждого убитого выдать по штофу водки.

Народы и племена Аляски, находясь на промысле вдали от родных

стойбищ, хоронили своих мертвых, выезжая на байдарах в океан, навсегда

отдавая могучему и щедрому кормильцу его работника.

Обещая быть на поминальной игрушке,* правитель решительно отказал

чугачам в выдаче трех якутатцев, оглушенных кистенем Пуртова и в

беспамятстве попавших в плен. Он знал обычай индейцев, с которым

всячески боролся, умерщвлять пленных на поминальных игрушках для

сопровождения в загробную жизнь в качестве калгов - рабов,

обслуживающих нужды убитых победителей. (* Сопровождаемые плясками,

музыкой, разными играми обряды по поводу рождения детей, удачной

охоты, похорон с обязательным угощением и одариванием гостей.)

– Чугачи храбро бились, но тлинкитов взял Пуртов - он им и

господин... Могу дать вам три папуши табаку, но отнять добычу у воина

не могу.

Когда чугачи ушли обряжать своих мертвых, правитель приступил к

допросу пленных через имевшегося при партии толмача, старого

угалахмюта Семейку. Лица якутатцев, изуродованных кистенем Пуртова,

были страшны и жалки, и только стоявший впереди рослый и сильный воин,