Чтение онлайн

бить в ворота. Когда ворота затрещали под ударами бревна, колоши с

диким воем бросились на приступ.

– А нут-ка, гафуница* картечная, угости американских ироев боем

антиллерии российской... Ахметулин, пали! - скомандовал правитель

кряжистому белозубому татарину-пушкарю, сидевшему на корточках с

тлеющим трутом в руке у пороховой полки коморы единорога. (* Гаубица

типа единорога, усовершенствованная по идее Ломоносова П. И. Шуваловым

в середине XVIII века.)

Картечный выстрел прямой наводкой произвел ошеломляющее действие

на якутатцев, большинство которых впервые встретилось с огнем и

грохотом пушки. Поражало колошей и то, что великий русский тойон, как

называли индейцы Баранова, все время оставался невредимым. Стрелы с

наконечниками из обсидиана и зубов акулы застревали в его меховой

рубашке и не причиняли ему вреда. Разгневанный, он изрыгает теперь

гром, огонь и смерть. Индейцы отхлынули...

Используя короткую передышку, Александр Андреевич собственноручно

загнал картечную бомбу в ствол заряжающейся с казны пушчонки.

"Неужто на "Симеоне" не слышат выстрелов, не видят огня, не

понимают, в какой опасности находится береговая партия, или...

Измайлов скотски пьян, пропил наши души, а люди без старого козла, как

овцы, топчутся, не знают, что делать надо? - с горечью думал

правитель, понимая, что стану не удержаться, если колоши преодолеют

страх перед картечью.
– И англицы на "Фениксе" хороши! Боятся на берег

ночью съехать, помощь подать. Мор батарейками* хвастал, батарейку

шлюпкой на берег перевалить можно... Да на что зайцу порох!" (*

Небольшие старинные пушки с несколькими стволами.)

На этот раз, к счастью, Баранов оказался не прав. Едва правитель

с приближением темноты съехал с галиота, Измайлов решил "помягчить"

неприятный разговор о безрезультатном и, как сам он прекрасно понимал,

убыточном вояже к Нутке. Уходя в капитанскую каюту с освежающей голову

бутылкой рому для составления якобы письменного "лепорта", старый

штурман приказал своему помощнику Карнаухову разбудить его после

полуночи и зорко глядеть, чтобы вахтенные не спали, - "Симеон", по

распоряжению Баранова, стал на якорь менее чем в полуверсте от берега.

Разорвавший ночную тишину рев и вой нападающих, крики алеутов на

берегу, загремевшие выстрелы, пламя подожженного сруба мгновенно

подняли на ноги людей "Симеона". Появившийся среди них Измайлов не

долго раздумывал.

– Шлюпки и байдары на воду! На шлюпки спустить фальконет и

каронаду.* На корабле остается Карнаухов с десятью людьми... Отбери

себе людей, Карнаухов! Остальные за мной! Пароль "Кадьяк", отзыв

"Кенай"... Кто подойдет к "Симеону" без пароля и отзыва не знает -

бить по тому из пушек! (* Небольшая и легкая короткоствольная пушка

малого калибра.)

Измайлов был уверен, что нападает новоиспеченный друг правителя с

фрегата, стоящего на рейде. Рев и вой индейцев вокруг стана он

приписывал "измене". Кто, как и почему затеял черное дело, Измайлов

объяснить себе не мог, да и некогда раздумывать, надо выручать своих,

поскорей стать плечом к плечу... Умен да хитер Александр Андреевич, а

с англицами дал маху, как-то господь поможет разделаться...

– Наддай! - крикнул гребцам старый штурман, озабоченный

единственной мыслью: не опоздать бы с помощью.

Оставив при шлюпках и байдарах несколько часовых с фальконетом,

Измайлов с остальными и маленькой каронадой, которую несли на руках,

стал пробираться берегом к лагерю.

Незаметно подобравшись к нападавшим в тыл и чуть сбоку, Измайлов

в разбитых воротах разглядел единорог и около него Баранова с десятком

людей, готовых врукопашную отражать остервенелого врага. В глубине

лагеря ничего нельзя было разобрать. Алеуты лежали, уткнувшись лицом в

землю, испуская по временам жалобные крики. Среди них носился яростный

Пуртов, стараясь пинками поднять лежащих.

За вторым картечным выстрелом лагерной гафуницы, направленным в

устремившуюся в ворота многосотенную толпу нападающих, - выстрелом,

который и сам правитель считал последним, в тылу колошей рявкнула

каронада и раздался залп штуцеров и нарезных флинт хорошо

экипированных людей с "Симеона".

Часть индейцев с криком ярости обернулась в сторону измайловской

каронады, но тут неожиданно для всех участников ночного боя - индейцы

были уверены, что ночью никто с кораблей не решится съехать на берег,

– грянул ружейный залп с третьей стороны и небольшие, часто сыпавшиеся

чугунные ядра с визгом врезались в кучно нападавших колошей.

– Hourra! Death ztoz copper-coloured! Forward!* - На просеку

выскочили человек пятнадцать матросов с "Феникса", впереди которых в

неизменном белом тюрбане бежал бенгалезец Риг-Чандра, с трудом

сдерживая на длинной веревке бешено рвавшегося огромного черного пса.

Саргач вместе со всеми спешил на выручку будущего хозяина. (* Ур-ра!

Смерть медно-красным! Вперед! (англ.).)

"Подмога!" - догадался Александр Андреевич, заметив, как дрогнули

колошские воины, потерявшие было страх перед лагерными пушками, около

которых оставалось не больше двух десятков русских и индейцев-чугачей.

Баранов был уже готов к бесславному концу от руки диких, сумевших

перехитрить его, старого и бывалого землепроходца. "Людей жалко, а мне

поделом!" - твердил он, сжимая в руке топор, - и вдруг поддержка.

– Измайловцы с "Симеона" и англицы с "Феникса" на выручку идут!
–

закричал правитель, веря и не веря тому, что видел и слышал. -