Чтение онлайн

прикажи их не бить и отпустить.

– Что приключилось? Кого привели? С дудками, говоришь? Ф-фу, вот

не было печали, так черти накачали!
– обеспокоено оторвался Шелихов от

щей. - Ты не егозись, Анка, что битые... А кого же бить-то, как не

шпыней? Скажите там, чтоб пред меня доставили, и сами... бр-рысь

отсюда!

– Тятя, ты скажи только, чтоб их здесь не били, не надо! -

настойчиво кинула старшая - Аннушка, уносясь передать распоряжение

Григория Ивановича.
– Маменька...
– просительно взглянула она, исчезая

в дверях, на Наталью Алексеевну.

– Ладно, хлебом-солью встретим, - усмешливо мотнула головой

Наталья Алексеевна. - В тебя, Гришата, дочки - не терпят изгальства

над людьми... Да ты ешь, хлебай щи-то, губернатору таких не едать!

– Нескладное дело получилось, а может, добрый случай, -

неопределенно и недовольно пробурчал Шелихов. - Сыт по горло,

Наташенька, хочу и на закуску взглянуть... Входите, входите, тащите

рыбешек! - крикнул он, услыхав за дверями голоса людей и сердитые

окрики на них амбарной стражи.

– В полицию отправить или запросто в шею накласть и за ворота

выбить? - косясь на хозяина, спрашивали сторожа, возбужденные

сопротивлением незадачливых воров.

– С полицией хлопот не оберешься, - в раздумье сказал Шелихов,

оглядывая оборванных, измазанных глиной музыкантов, бережно

прижимавших к груди чудом уцелевшие в пылу драки флейты, фаготы и

скрипки. - Губернаторские молодчики! Хороши!.. За свое, вишь, как

держатся, а на чужое зарятся!
– усмехнулся Григорий Иванович.

– Еще бы!
– с горечью, но смело отозвался Цыганенок.
– Разбей мне

ваши мужики эту штучку - кремонская, Аматия, ей и впрямь цены нет, -

генерал с моих костей мясо спустит! Инструментами-то он больше, чем

нами, хвалится. А так как мы вот два дня уже не жравши, то тут хоть

куда полезешь!..

Шелихов посмотрел на него и встал из-за стола.

– Ладно! Я сам обормотов генералу доставлю, - сказал он. В голове

морехода мелькнула неясная мысль обернуть этот нечаянный случай в свою

пользу. - А пока сведите в людскую да накормите хорошенько... за

сбережение генеральского добра...
– снова усмехнулся он.

– И впрямь, господин купец, по-людски рассудили, - повеселел

Цыганенок. - Не выдержать нам порки генеральской, ежели щец не

похлебаем и кашей пуза не набьем... Эх, и сыграем же и спляшем мы на

последях, как под кнут ложиться! - подмигнул он попавшим в беду

товарищам.

– Иди уж, иди, набивай брюхо, - просипел сторож, беря его за

рукав.
– Гляди только, чтоб не лопнуло, как придется ответ держать.

Дочери Шелихова пробрались снова в комнату и, безмолвно

притаившись за спинами людей, с любопытством разглядывали

губернаторских музыкантов, о проделках которых по городу носились

зазорные слухи.

Анюта с застывшей в глазах слезкой огорчения, сожалея,

вглядывалась в изуродованное подглазным синяком красивое и смелое лицо

Цыганенка. Смешливая Катенька, взглянув на скособоченный рот избитого

музыканта, подмигивавшего ей, не выдержала и прыснула от смеха.

– Убирайтесь отсюда! - крикнул Григорий Иванович, услышав их

горошком просыпавшийся смех.
– Взаперти держать буду неслухьяных!..

Амбарные сторожа поняли разгневанный выкрик хозяина как поощрение

к тумакам. С поспешной ретивостью, обозленные недавним сопротивлением

задержанных при подкопе амбара, они мгновенно вытолкали музыкантов за

двери комнаты, еще мгновение - и на крутой лесенке, спускавшейся в

людскую, послышались приглушенные голоса сторожей и грохот тел,

скатывавшихся по ступенькам лестницы.

Шелихов расхохотался, но, заметив недовольное и недоумевающее

лицо Натальи Алексеевны, оборвал смех и неспокойно заходил из угла в

угол по комнате, поглядывая на жену как бы в ожидании помощи.

А спустя небольшое время из людской в хозяйские комнаты долетели

печальные звуки скрипки Яшки Цыганенка. Счастливая догадка подсказала

Цыганенку вдохновенную импровизацию на голос любимой песни хозяина

амбаров, совпадавшую с собственным предчувствием злополучного

музыканта об ожидающей его с товарищами судьбе.

Не шуми, мати зеленая дубравушка,

Не мешай мне, добру молодцу, думу думати,

Как заутра мне во допрос идти

Перед грозного судью - самого царя.

. . . . . . . . .

Исполать тебе, детинушка, крестьянский сын,

Что умел ты воровать, умел ответ держать,

Я за то тебя, детинушка, пожалую

Среди города хоромами высокими,

Что двумя ли столбами с перекладиной.

Шелихов вздрогнул, посмотрел на Наталью Алексеевну. Та тоже

слушала и молчала, сидя за столом напротив. По лицу ее бежала тень

печали. Григорий Иванович не выдержал, сказал:

– Уж и сам не придумаю, как с варнаками быть!.. Спустись в

людскую, Наташенька, скажи, сыграли бы чего повеселее...

Наталья Алексеевна вышла и надолго задержалась в замолкшей

людской, а чуть вернулась, из-под клети понеслись веселые голоса и

топот ног в пляске под ухарский напев ходовой варнацкой несни:

Собралося нас, усов,

Полна хата молодцов...

Много!

Ай да усы, ай да усы,

Усы, усы, усы, развалисты усы!

Нам хозяин побожился:

"Ни копейки денег нет!"

Врет он!

Ай да усы, ай да усы...

Впереди сидит усище,

Атаманище.

Вот он!

Ай да усы, ай да усы...

К нам хозяин идет,