Чтение онлайн

прочих... Довольно и того, что они "нужную" войну придумали! -

запустил Григорий Иванович отравленную стрелу в своих противников.

– Гм... - буркнул Якобий, дав понять этим Шелихову, что стрела

засела в губернаторской памяти. - Что ж, и до сих пор упорствуют,

дураки?

– И другим дуракам пример подают!
– в тон подсказал Шелихов.
– Да

и людей, выполнивших приказание вашего превосходительства, чем только

не донимают... к примеру, и мне туго от них приходится - кабальным

договором задавили...

– Обратись в совестный суд. Я дам указание, - совсем уж

благосклонно отозвался Якобий.
– Я не допущу несправедливости.

– Не оставьте, ваше превосходительство, милостивым вниманием.

Стократ за скрипицу отблагодаренным сочту себя и... - Шелихов

запнулся, подумав, не слишком ли много удачи он ждет от такого

счастливого поворота затянувшейся аудиенции, но тут же решил: раз с

мели сошел - плыть до конца. - И донесение разрешите представить о

плавании моем и открытии Славороссии...

– Какой такой Славороссии? Не надо... Биллингс каждый год делает

открытия, а начнут в архивах копаться, открытия его столетнюю давность

имеют: Дежнев прошел, Стадухин сидел, Шалауров видел, Левашев и

Креницын описали. Не сочтешь колумбов российских, кои в Великом океане

земель неведомых искали! Где ты свою Славороссию нашел?

– Виноват, ваше превосходительство, обмолвился... Промеж домашних

своих так называю я открытые мной и в подданство державе нашей

приведенные американские Российской империи новые владения.

Необыкновенное заявление купца, сделанное голосом крепким и

уверенным, показалось Якобию дерзким. Благосклонность его начала

убывать. Якобий смутно припоминал, что правитель губернской канцелярии

Селивонов, делец и умница, пытался занять его время выдумкой о

каком-то промышленнике, который в поисках морских животных наскочил на

неведомую землю и нахально назвал ее Америкой. А кому не известно, что

Америка триста лет назад открыта Колумбом. Уж не этот ли самый

враль...

– Ты чем торгуешь и как тебя звать-то? - спросил Якобий,

спохватившись, что он совершенно не представляет себе, какая птица

стоит перед ним.

– Чем придется, ваше превосходительство, а имя мне Григорий

Иванов, сын Шелихов...

– Что же тебя, Григорий Иванов, от лабазов оторвало и в море на

этакое открытие бросило?

– Вечно достойной памяти первого императора Петра Великого ковш с

гербами золочеными, жалованный деду моему Григорию Лукичу,

Белгородской засеки затинному стрельцу, за заслуги государственные.

Дед холсты домотканые лучшей доброты на окрыление Азовской флотилии

поставлял. Служба отечеству бесчиновных предков моих и меня возбудила

быть подражателем предкам своим, показать отечеству мое усердие...

В словах и голосе Шелихова ухо Якобия уловило предостережение

против пренебрежительного отношения к сделанным заявлениям. В старом

авантюристе, не раз в поисках счастья менявшем своих хозяев, иногда

просыпалось желание натянуть на себя лохмотья рыцарских чувств.

Якобий покусал губы, насупился.

– Похвально честью предков дорожить. Однако я устал с тобой

разговорившись, - прошамкал он, давая понять, что аудиенция кончилась.

– Ступай, милый человек. Завтра явись к правителю дел моих Селивонову,

расскажи ему про дела свои и про эту... эх, забыл! И в каких святцах

землице своей человек имя откопал? - уже недовольно бурчал Якобий,

возвращаясь к прерванной дремоте.
– Селивон... доложит...

– Не дерзаю более трудить особу вашего высокопревосходительства!

– откланялся Шелихов, снова преувеличительно титулуя губернатора, и

сунул при выходе в руку Реббиа приличную по номиналу бледноро-зовую

ассигнацию. - С людьми полегче, господин Репья. Мне, право, совестно,

что я их коробочкой этой под розги подвел...

– Коробочка носит имя Амати! - развел руками Реббиа. - Не

извольте беспокоиться, господин Шелихов, посеку... милосердно, без

заноз встанут! - предупредительно распахнул маэстро дверь перед

мореходом.

Глава четвертая

1

Правитель дел иркутского и колыванского генерал-губернатора

Михаил Иванович Селивонов, фактический хозяин территории,

превосходившей по крайней мере вдвое любое из западноевропейских

государств, встретил купца-морехода приветливо и выжидательно.

– Шелихов, Григорий Иванов, рыльской купец и морских Восточного

океана вояжиров компанион, - отрекомендовался Шелихов. В официальных

встречах и документах он всегда держался этого сложного и пространного

звания. Оно не только указывало на происхождение купца, но и заключало

тайное намерение морехода поставить себя этим под покровительство

чудотворной иконы Рыльской божьей матери.

– Аа-а! Слыхивал о таком и давно ждал случая познакомиться, чтобы

от самого проведать о прохождении Восточного океана, яко Моисей по дну

Красного моря пешеходяща! Чем, ваше...
– запнулся Селивонов, не желая

сказать обычное, купеческому званию приличествующее слово

"степенство", - чем, ваше здоровье, - улыбнулся он, - могу быть

полезен мореплавателю в канцелярии игемона?

Сказал это Селивонов добродушно, даже дружески, как бы приглашая

посетителя к откровенности и доверию.

Селивонов был известен как пламенный патриот родины и золотого,

по его выражению, дна этой родины - Сибири. По страстной привязанности