Чтение онлайн

Такая оценка ситуации лидером КПГ послужила в свою очередь для Зиновьева сигналом боевой тревоги. Вместо немедленного принятия мер, способных как можно скорее вывести страну из экономического кризиса, 9 августа ПБ признало необходимым обсудить международное положение в связи с «событиями» в Германии. Для чего вызвать из отпуска Троцкого, Зиновьева, Бухарина и пригласить из Берлина Брандлера и Э. Тельмана — лидера остатков независимой социал-демократической партии.

Однако обсуждение «событий» удалось провести только двумя неделями позже. «ЦК считает, — гласило решение ЦБ от 27 августа, — что германский пролетариат стоит непосредственно перед решающими боями за власть». И очередные задачи РКП определило так: необходимы «а) политическая подготовка трудящихся масс Союза республик к грядущим событиям; б) мобилизация боевых сил республики... в) экономическая помощь германским рабочим; г) соответствующая дипломатическая подготовка». А для решения всех этих задач создало международную комиссию во главе с Зиновьевым, включившую Сталина, Троцкого, Радека и Чичерина, которой поручил разработку закрытого письма для губкомов и тезисов для газетной кампании347.

К такому решению Зиновьев готовился загодя, отдыхая в Кисловодске. Представил тезисы «Грядущая германская революция и задачи РКП» сразу по возвращению из отпуска, 15 сентября и утвержденные спустя всего неделю — 21 сентября на заседании ПБ и 23 сентября пленумом ЦК.

Пятнадцать тезисов, подготовленных Зиновьевым, распадались на две взаимосвязанных по смыслу группы. Первая носила чисто коминтерновский характер: 1. Неизбежность и близость германской революции; 2. Будет ли победа германских коммунистов прочной? 3. Международное положение и шансы на победу; 5. Соединенные штаты рабоче-крестьянских республик Европы; 6. Германская революция и революция мировая. А начинались же тезисы твердым убеждением:

«В настоящее время уже совершенно выяснилось, что пролетарский переворот в Германии не только неизбежен, но уже совершенно близок — надвинулся вплотную. Германская компартия завоевала большинство активных слоев пролетариата. В самом ближайшем будущем германская компартия будет в состоянии повести за собою большинство всего пролетариата».

Не ограничившись лишь таким утверждением, основанным только на информации руководства КПГ, Зиновьев столь же бездоказательно добавил никогда не бывшее присущим марксизму: «Новой, своеобразной чертой германской пролетарской революции будет та особая роль, которую сыграет в ней мелкая буржуазия городов, чиновничество, мелкие и средние служащие, мелкие торговцы и т. п. Можно сказать, что до известной степени ту роль, которую сыграли в русской революции уставшие от войны крестьяне, в германской революции сыграют уставшие от экономической разрухи и приведенные развитием капитализма на край экономической пропасти широкие слои мелкой буржуазии городов».

Основываясь на столь странной оценке враждебных по сути классов, Зиновьев продолжал утверждать: «Все говорит о том, что ближайшие судьбы Германии решатся в течение ближайших месяцев (выделено мной — Ю. Ж. ). Но на всякий случай подстраховался. Добавил: «Германская компартия и Коминтерн не будут форсировать переворот. Но надо иметь в виду, что наступает момент, когда дальнейшие задержки могут привести к разложению революционных сил».

Во втором тезисе Зиновьев остановился на главных трудностях, которые ожидают КПГ назавтра после победы. Назвал угрозу немедленной войны со стороны французской, чешской, польской буржуазии; продовольственные трудности, хозяйственные (нехватка угля и т. п. ), безработицу, громадные финансовые затруднения, внутреннюю контрреволюцию: фашистов, очаг Вандеи — Баварию, сепаратизм Рейнской области и Пфальца, «остатки» социал-демократов, кулацкие элементы крестьянства. Словом, перечислил все то, с чем пришлось столкнуться после революции большевикам в России.

Выход же увидел в революционной войне, которая раньше или позже неизбежна, к которой КПГ следует готовиться. И пояснил, что Коминтерн и компартия Германии должны будут стараться пробудить все потенциально существующие революционные силы европейского пролетариата и в первую очередь французского.

Третий тезис конкретизировал внешнюю угрозу для советской Германии. «Даже в том случае, — утверждал данный тезис, — если бы крупнейшие правительства европейского империализма решили немедленно напасть на германскую революцию и объявить прямую войну СССР, шансы на победу велики».

Наконец, пятый и шестой тезисы говорили о завершающем этапе грандиозных предполагаемых событий. «Грядущая германская революция, — отмечали они, — приблизит революцию в Европе, а затем и мировую революцию в величайшей степени. Основной лозунг большевиков — “мировая революция” именно теперь впервые облечется плотью и кровью... Основной прогноз большевизма был правилен. Основная перспектива, которой большевизм, вопреки уверениям противников, остался верен до конца, теперь получает надежное и бесспорное подтверждение».

Так Зиновьев чисто схоластически попытался связать события 1917 и 1923 годов, перебросив между ними несуществующий мостик. Должный привести, пусть и с некоторым запозданием — в каких-нибудь пять-шесть лет — к признанию правильности идеи Ленина, попытавшегося развить и дополнить классический марксизм. Сделать отправной точкой мировой пролетарской революции не одну из ведущих стран мира, Германию, Францию или Великобританию, а отсталую крестьянскую Россию.

Вторая группа тезисов касалась уже непосредственно СССР. Ставила перед ним те задачи, которые следовало решать немедленно: 7. Наша «передышка» и ее дальнейшие судьбы; 8. РКП и возможная новая война; 9. Трудности и опасности надвигающихся событий; 10. Возможная война и перспективы хозяйственного развития СССР; 11. Наша пропаганда; 12. Создание фонда обороны; 13. Усиление работы в Красной армии; 14. Об усилении поддержки Коминтерна; 15. Концентрация сил. Но начиналась «национальная» группа почему-то с четвертого тезиса. С ответа на вопрос: что даст союз советской Германии с СССР. Иными словами, почему Советский Союз должен помочь германской революции, сразу же встать на сторону победившего германского пролетариата безотносительно верности марксизму.

«Советская Германия, — отмечал данный тезис, — с первых же дней своего существования заключит теснейший союз с СССР. Этот союз принесет неисчислимые выгоды трудящимся массам как Германии, так и СССР. СССР с его преобладанием сельского хозяйства и Германия с ее преобладанием промышленности как нельзя лучше дополняют друг друга. Союз советской Германии и СССР в ближайшее же время представит собой могучую хозяйственную силу.

Такой союз имел бы в своем распоряжении все хозяйственные ресурсы, какие только необходимы, для процветания и советской Германии, и СССР. Сельское хозяйство СССР выиграло бы в чрезвычайной степени от такого союза, ибо наша деревня получила бы на выгодных условиях необходимые ей сельскохозяйственные орудия, удобрения и т. п. Крупная промышленность советской Германии выиграла бы не в меньшей степени, ибо была бы в значительной мере обеспечена сырьем и рынками сбыта. Опасные стороны НЭПа в советской России были бы парализованы самым действенным образом.

Союз советской России и советской Германии создаст новую фазу НЭПа в России, ускорит и упрочит развитие социалистической госпромышленности в СССР и наверняка уничтожит в корне: тенденцию новой буржуазии занять господствующее положение в хозяйстве нашего Союза...

Надвигающаяся вторая, действительно пролетарская революция в Германии (первая, в ноябре 1918 — январе 1919 годов, привела только к свержению монархии — Ю. Ж. ) поможет советской России окончательно победить на решающем фронте социалистического хозяйственного строительства, а тем самым создаст незыблемую базу для победы социалистических форм хозяйства во всей Европе.

Союз советской Германии с СССР представит собой не менее могучую военную базу. Общими силами обе республики в сравнительно короткое время сумеют создать такое ядро военных сил, которое обеспечит независимость обеим республикам от каких бы то ни было посягательств мирового империализма...

Такой союз в высокой мере двинул бы вперед и дело поднятия культурного уровня среди самых широких слоев населения. СССР и имел бы неисчислимые прогрессивные последствия во всех областях общественной жизни не только для обеих стран, но и для всего мира».