Чтение онлайн

– Как тут не заметить, – ответила Лика. – Коля взял и решился оформить наши отношения. Я на это абсолютно не надеялась, и для меня это было как гром среди ясного неба.

– Почему вы считаете, что в женитьбе мужчины на такой красивой женщине, как вы, есть что-то необычное?

– Видите ли, наша связь с ним длится 4 года. Длилась, – поправилась она. – Когда мы сошлись, мы договорились о том, что как только кто-нибудь из нас заговорит о любви, мы немедленно расстаемся. О каком уж тут браке могла идти речь? Коля был человеком с принципами и таким вещами не шутил.

– И все же… – вклинилась Захарьина.

– По-видимому, случилось нечто такое, что подтолкнуло Колю к принятию неожиданного решения. Я знала, что он не любит меня. Он был очень добр, внимателен, создал мне райскую жизнь. Но я прекрасно знала, что в его сердце есть только одна женщина – его покойная жена. Да я и ни на что не претендовала, – сказала Лика и при этом нервно отвела глаза в сторону. Захарьина поняла, что Мирошина или лжет или чего-то не договаривает.

– Скажите Лика, кто мог желать зла вашему мужу настолько, чтобы пойти на столь дерзкое преступление?

Лика ответила:

– Николай был человеком жестким, иногда обижал людей. Но чтобы вызвать такую злобу…

– Анжелика Васильевна, – осторожно спросила Захарьина, – а где вы были в час дня?

– Утром я была в нашем академическом институте, из которого все мы вышли. После решения деловых мелочей, которые мне все еще доверяют, мы с девочками, бывшими моими сотрудницами, долго сидели, пили чай и перемывали кости всем подряд. Вы, наверное, знаете обстановку, которая сейчас царит в Академии наук. Потом села в машину и приехала сюда. Николай предупредил меня, что я обязательно должна быть на предполагаемой встрече с Матвеем Борисовичем Серебровским. По тому, как он сказал, что нужно выглядеть особенно хорошо, я допустила мысль, что он собирается представить меня в качестве законной жены. Без двадцати час я пришла на свое рабочее место или, как у нас это называется, в свой закуток с тем, чтобы привести себя в порядок. Этим я и занималась до того момента, как меня вызвали в приемную. Ну а дальнейшее вы знаете.

– Анжелика Васильевна, кто-нибудь может подтвердить ваше нахождение в «закутке» около 13 часов?

– Наверное, нет. Со мной в комнате рядом сидят две девушки, одна из которых несколько дней отсутствовала на работе из-за болезни ребенка, а вторая, Маша Воронина, вышла по делам, к тому же был обед. Да и не могла я приводить себя в порядок при посторонних людях.

– Понятно, – несколько разочарованно сказала Захарьина. – Анжелика Васильевна, – тихо продолжила Анна Германовна, – я задам вопрос, выходящий за рамки моей компетенции следователя, если не захотите – не отвечайте. Вы вышли замуж за Верта, а еще раньше сошлись с ним в возрасте, в котором заключаются вторые-третьи браки. Вы очень красивая женщина и, как говорят англичане, вы женщина с историей. Что было с вами до того, как в вашей жизни появился Верт?

– Так вот вы о чем… – без особого чувства протянула Лика. – Буду отвечать. У меня был гражданский брак. Сейчас так называют эту форму сожительства. С очень симпатичным умным и добрым человеком. Однако довольно скоро выяснилось, что я не смогу иметь детей. Понимаете, никогда. То, что у меня, не лечится ни у нас, ни за рубежом. Мы расстались. Я считаю, что правильно сделали. Нельзя создавать семью, в которой заведомо не будет детей. Когда началась моя связь с Вертом, она и не предполагала наличие зримых результатов. Так по крайней мере тогда казалось. Очень скоро я поняла, что люблю Верта больше всего на свете, больше жизни. А я уже говорила, что первое мое невольное признание привело бы к разрыву. В этих делах Коля был суров. И еще хочу сказать – не подумайте, что мой предыдущий мужчина мог мстить Верту или что-то в этом духе. Он давно женился. Старается быть счастливым, как может.

Захарьина молчала.

– Вы разрешите мне незаметно присутствовать на похоронах Николая Константиновича?

– Конечно, но похороны будут очень скромные. Мало того, что он боялся ранней смерти, он много раз настойчиво объяснял мне, как следует его похоронить. Представляете, каково это слушать от человека, которого любишь. Он будет похоронен на Востряковском кладбище рядом со своими родителями. Я вас извещу, – сказала Лика и не очень твердой походкой пошла к выходу.

– Я думаю, Анна Германовна, что, может быть, нам что-то прояснит близкий друг покойного – Рауф Алиев, – обратился к Захарьиной майор Измайлов.

В комнату вошел высокий седовласый мужчина. Стройный, красивый, смуглый, горбоносый. «Однако есть какое-то сходство с верблюдом», – подумал склонный к юмору Измайлов, отметивший также безукоризненный синий костюм, дорогую рубашку с манжетами и какими-то изысканными с восточным орнаментом запонками.

Захарьина вкрадчиво обратилась к изящному старику:

– Рауф Агаларович, мы уже знаем, что вы были чрезвычайно близки с покойным Николаем Константиновичем. Можете ли вы предположить, что стало причиной разыгравшихся событий?

Алиев, подумав, ответил:

– Объяснить конкретно вчерашнюю трагедию не могу. Но определенные предположения у меня есть. – Измайлов чуть не подскочил на стуле.

– Что это за предположения? – спросила Анна Германовна.

– Понимаете, Верт любил окружать себя плохими людьми.

– Как это? – удивилась Захарьина.

– У Коли было две слабости. Это старые институтские друзья и карты.

– Верт играл в казино? – удивился Измайлов. И тут же осекся, поймав недовольный взгляд Захарьиной.

– Да нет. Люди его класса играют не в казино. Есть специальные встречи. Картежные квартирники. Так называются сборища очень небедных людей с положением, которые в скромной обстановке за закрытыми дверями проигрывают друг другу многие тысячи долларов за вечер. Вот этим и любил баловаться Верт. На правах его старшего товарища я много раз говорил ему, что с этим пора заканчивать. Но все напрасно. В карты Коля начал играть еще в институте.

– А в какие игры? – спросил Измайлов.

– В любые, – ответил Алиев. – Он играл и в коммерческие игры вроде преферанса. Но более всего любил азартные игры. Покер, очко и всякая другая дрянь. Есть одно обстоятельство, в которое трудно поверить. Но это так. Верт всегда выигрывал. Не было случая, чтобы он проиграл хотя бы рубль за вечер. Я, конечно, материалист. В потусторонние силы не верю. Но в этом было что-то мистическое. Знаете, господа, я очень люблю романы писателя Акунина. У него там есть интересный герой – Эраст Фандорин, который постоянно выигрывает в разные игры при самых критических обстоятельствах. В принципе в это трудно поверить. Но я знал Верта и считаю, что такое вполне возможно. Какая-то особая магия. Выигрыши Верта были огромны. В его компании почти все чаще или реже проигрывались ему в прах. Некоторые были должны ему большие деньги.

– Вы знаете имена этих людей? – спросила Захарьина.

– Всех, конечно, не знаю. Но вечно проигравшимся и вечно ему должным был, например, человек, которого вы сегодня будете допрашивать. Это Евгений Петрович Чернокозов. Они институтские друзья. Были. Конечно, Николай Константинович Верт никогда жестко не взыскивал со своих карточных должников, вел себя, как джентльмен. И эти негодяи пользовались таким гуманным отношением. Чернокозов – вообще гнусный тип. Любил рассуждать об их нежной дружбе с Вертом, а за глаза говорил всевозможные гадости. Одна дама рассказывала мне, что в узкой компании этот гад называл Верта чуть ли не шулером. Такие вот у Коли были институтские дружки. Другие не намного лучше. Еще в советское время один из этих институтских друзей накатал на Верта анонимку, когда его вместе с другими молодыми ребятами выдвинули на премию имени Ленинского комсомола в области науки. Была такая премия, – мечтательно зажмурился Алиев. – Все тогда было не так.

В ходе этой страстной речи Захарьина и Измайлов незаметно, но выразительно переглядывались. Случилось важнейшее событие – они услышали донос. Конечно, не напрямую, но сказано было достаточно.

– Рауф Агаларович, – изменила тему разговора Захарьина, – вы не могли бы нас просветить по поводу того, чем занимался Верт в последнее время. Ну, в ретроспективе, скажем, полугода.

– Это легко, – сказал Алиев. – Верт всегда занимался наукой. У него было несколько направлений. Большие фундаментальные вещи, которые включали и прогноз нефтяного рынка, и динамику цен. Обоснование уровня добычи и прироста запасов. Были и другие вопросы, связанные с изучением и моделированием геологического строения нефтяных месторождений, залежей и других геологических объектов. Он также создатель двух десятков запатентованных технологий обработки и интерпретации геолого- и геофизических данных. Вот все это, вместе взятое, и было содержанием работы Верта. В последнее же время Николай занимался подготовкой экспертного заключения по Рожковскому лицензионному участку.