Чтение онлайн

— Может, дело не в чуде, — я поёрзал. В следующий раз попрошу подушку под задницу, потому что и твёрдо, и трясёт. Это не забота, это издевательство какое-то. — Церковь ведь и вправду организация серьёзная. С этим спорить не станешь.

Симеон фыркнул что-то неразборчивое.

— Вот… и свои секреты у них есть. Может… ну там… не знаю… какие артефакты секретные, которые только своим выдают. Или… кровь ангельская.

Ляпнул так, наугад.

А вот лицо Симеона прямо вытянулось. Он и споткнулся, снова тросточку выронивши. Подсказать, что она уже давно из моды вышла, чтоб не мучился?

— Кровь… ну да, конечно… у них должна быть кровь… возможно, если так-то… да… и… Свет?

— Что?

— Я…

Пойдёт.

Докладываться. Даже побежит. Вон, лицо как просияло. Гениальная идея добралась до мозга. Всё-таки бесит он меня. И дело не в Светочке, не в ревности. Сам по себе бесит.

— Мне… надо… если всё так, то я должен сказать. Это важно. Чем раньше товарищи узнают, тем…

Тем быстрее смогут подготовить ещё одно покушение?

Надо будет предупредить Алексея Михайловича, что ли.

— Ты со мной? — Симеон Светочку за руку схватил. — Идём!

— Я только пришла!

Руку она попыталась забрать, вот только держал Сёмка её крепко.

— Не время спорить…

— Я с Татьяной договорилась встретиться! Я к ней потом хотела… и хватит! Сёма, что ты… — она руку вырвала и потёрла запястье. — Ты какой-то не такой…

— Если Слышнев жив…

— Пока о смерти не объявляли, — я перебил Симеона, и тот скривился. Вот чую, что и он меня недолюбливает. Я бы даже сказал, что конкретно так недолюбливает.

И относится предвзято.

— Если так-то… ну, чисто постороннее мнение.

Он фыркнул и наклонился за тростью, явно показывая, сколь ему это мнение интересно. А вот Светочка слушает.

— Тут и чудо может быть, и ловушка. Скажем, вот пустят слушок, что Слышнев жив. Вы и заволнуетесь…

— Кто «мы»? — он разогнулся. А прям белый весь.

— А ты и твои приятели, которые с товарищем Светлым дружбу водят.

— Света?

— Я ничего не говорила.

— А там и говорить не надо. У тебя ж на лбу всё написано, а что не написано, так в разговорах твоих читается, прям между строк, — я всё-таки поёрзал и сел, опираясь на узкий подлокотник. — Фабрика — ваших рук дело. И не отрицай, не на допросе. Хотел бы сдать — сдал бы давно.

— А ты не хочешь?

— Пока дядька молчать велел.

— Послушный мальчик, — он осклабился, мол, я маленький и старших слушаюсь, а вот он, Симеон, стало быть, большой и весь из себя самостоятельный. Ну-ну, пускай и дальше так считает.

— Какой есть. Может, они там с твоими договорятся, может, нет… не моего ума дело. Да и вообще я о другом хотел. Случай больно удобный. Сам посуди. Привезти умирающего, пустить байку, что он выздоравливать начал. И ждать. Вы ж не упустите случая, полезете добивать.

И по лицу понятно, что угадал.

— Ты преувеличиваешь, — сказала Светочка мягко. — То, что произошло на фабрике, случайность… и сейчас… мы никого не убиваем! Мы за мирное решение народной проблемы.

Симеон рот открыл.

И закрыл.

Явно ему про мирное решение высказаться хотелось. Но сдержался. Молодец. Взрослеет.

— Ты же сам говорил… — своё раздражение он направил на меня. — Про Церковь.

— И опять скажу. Сказать — это недолго. Языком пахать — не мешки ворочать. Сам голову включи, воитель. В том и проблема, что может и так быть, и этак, и вообще по-третьему, а как, того ни ты, ни я не допрём. Может, он вообще давным-давно помер, ваш Слышнёв. А может, завтра вон на ноги встанет и воевать побежит.

Надеюсь на второе, но первого тоже не исключаю.

Что-то нет у меня доверия к высоким ангельским технологиям.

— Но, — говорю, глядя в глаза Симеону. — Тут есть один вариантец…

— Какой?

— Уточнить.

— И… кто уточнять станет?

— Ну… мы вот можем. Всё одно ж в госпитале торчим.

— Ага, — подхватывает Метелька. — И ещё торчать будем…

— Это… было бы неплохо, — Симеон отряхнул тросточку, но только грязью заляпался. — Но… мне действительно пора. Светлана, ты не проводишь меня до ворот? На парочки внимания обращают меньше и…

Тени я выпустил.

И нет, убивать мы этого героя не станем. Просто присмотримся.

[1] На основе заметки в газете «Екатеренбургская неделя», №13, 1892 г.

Глава 24

При естественном порядке вещей общество постоянно выводит из строя своих нездоровых, слабоумных, медленных, колеблющихся, неверных членов. Вмешательства же благонамеренных людей останавливают этот процесс очищения и даже увеличивает разложение, абсолютно поощряя умножение безрассудных и некомпетентных. [1]

«Социальная статистика». Запрещено цензурой.

— Ты им веришь? — Симеона хватила ненадолго. До поворота промолчал, который на дорогу выводит, а та уже и к воротам госпиталя.

Тьма трусила с одной стороны, Призрак, тоже пожелавший прогуляться, с другой. Он принюхивался к запаху Симеона, и я уж заодно.

В вязкое ароматное облако кёльнской воды, которую тут продавали в аптеках на разлив, вплетались знакомые лилейные ноты. Они почти истаяли уже, растворившись в какой-то химии, но я всё одно учуял.

Смерть.

И Симеон имел к ней непосредственное отношение.

Стало быть, мальчик как минимум рядом стоял. С кем? И где? Нет, может, кто-то там, из бедных, которых он навещал, и преставился во время визита, но что-то подсказывало, что всё немного сложнее.

— Ты о чём?

А вот от Светланы пахло солнцем. И главное, что запах этот манил теней. Вот раньше он не ощущался, то ли от усталости моей, то ли перебиваемый больничными, но теперь и Призрак, и Тьма оба стремились за ним. Они собирали, впитывали остатки этого запаха, а я не мешал.

— Строишь им глазки. Будто я не вижу, — злость из Симеона выплёскивается. И Тьма ворчит, потому что запах солнца становится слабее.

А кто сказал, что теням чуждо солнце?

— Я не очень тебя понимаю.

— Конечно, вы одной крови… встречаешься с этой… Татьяной, — сказал, как выплюнул.

— Да. Представляешь, она предлагает открыть школу! Настоящую! У них остались деньги от продажи поместья. И можно выкупить дом. Конечно, не в центре, но в центре нам зачем? А вот её кузен нашёл лавку, которая продаётся. Там хорошее место. И сегодня мы идём смотреть.