Чтение онлайн

— Спасибо…

А вот Герман держался.

Говорливый огневик упал на колени, но затрещина, отвешенная Венедиктом, привела его в чувство. Второй вот застыл. Он стиснул зубы, и я видел, как вздулись вены на висках. Сам Воротынцев выглядел мало лучше. И дышал с присвистом, и губа дёргалась, точно он того и гляди зарычит. И только Тимоха стоял вот, как ни в чём не бывало, да головой крутил. Хорошо, не порывался подойти и поближе посмотреть.

— Не пробьются твои люди. Только на корм уйдут. Если уже не… — сказал Шувалов сипло. — Хорошо, коль додумаются предупредить… помощь вызвать.

— Продержимся? — Венедикт не спешил приближаться.

— Нет.

— Что за дрянь? — Воротынцев медленно обернулся.

Кстати, мне тоже вот интересно до усрачки, что нас сожрёт. А что сожрёт, так это наверняка, потому что чем бы оно ни было, сил не хватит.

Я чувствовал его там, в глубине.

Не под ногами, но это лишь пока. Дальше. Там, где одна за другой погружались в свежесотворённое болото могильные плиты. Где земля рождала прах, а он поднимался, застревая в нитях той самой паутины, делая её видимой не только мне.

— Могильник, да? — Димка сглотнул и заставил себя выпрямиться. Плечи вон расправил. Ну да, помирать, так с честью.

Тут, конечно, не поспоришь. Но я предпочитал бы не помирать вовсе.

— Именно.

— А для тех, кто некромантских книжек не читал, пояснения будут? — поинтересовался я, глядя, как из трещин выбираются тонкие то ли ветки, то ли пальцы, то ли и то, и другое одновременно. Главное, что это вот самое не нравилось и теням.

Не спешили они бросаться на кости.

И на энергию, которой тут было больше, чем надо бы.

— Перемирие, — Шувалов протянул руку, которую Венедикт пожал, скрепляя договор. Искры силы вспыхнули и погасли. Вот и хорошо. Тут, чую, на всех работы хватит. — Становитесь ближе. Наша сила отчасти сгладит ментальное давление, хотя не уверен, что погасит полностью.

— Захарка, Мирон, слышали?

Уговаривать огневиков не пришлось. Встали рядышком, а тот, что Тимоху узнал, пробормотал:

— Извини, Громов. Работа…

Ну да, ничего личного.

— Бу, — сказал Тимоха и щёлкнул парня по носу, чем окончательно добил.

— Он не в обиде, — перевёл я, глядя, как тварь разрастается по кладбищу. — Так что с этим могильником будем делать?

— Сдерживать. Такой прорыв не может не остаться незамеченным. Выброс силы заметят, да и ваши люди, надеюсь, додумаются сообщить куда-нибудь.

— Не уверен, — Воротынцев поморщился. — Мы сюда ехали… дело делать.

И на Мишку поглядел. А тот плечами пожал. Мол, тоже не в обиде. Дела, они такие, сталкивают людей друг с другом. Но это не повод, чтобы вовсе мозги терять. Нет, любовью друг к другу они проникнутся. Более того, если вдруг выживем, Венедикт без малейших угрызений совести попытается угробить Мишку. Да и Мишка, думаю, в стороне не останется.

Но это потом.

Трещины подползали и замирали, словно упираясь в невидимую стену.

— Земля освящённая, ещё хранит силу, — пробормотал Шувалов, оглянувшись на церковь. — Но это ненадолго… предлагаю объединиться, создать пузырь. Могильник — тварь сильная, но не особо умна. Точнее, это даже не существо, а такое… промежуточное создание.

Вот жуточное — это верно.

Из земли вынырнула тонкая веточка, на которую я не без опасений наступил. Веточка хрустнула и исчезла, а следом и трещина затянулась.

— Надо отступать к церкви. И там продержимся дольше.

Чудесно.

— Главное, что пока мы тут, он не полезет за ограду. Тем паче там худо-бедно внешний контур держится.

— То есть, — я уточнил, вглядываясь в то, во что превращалось пространство. — Мы тут героически сражаемся, пока пупок не развяжется, потом гибнем, а нам после памятник?

— Если повезет, но я бы не рассчитывал, — Герман умел улыбаться.

— На гибнуть или памятник?

— Памятник. Боюсь, памятник нам не за что ставить… отходим. Дима, постучи в дверь…

— Уходите! Убирайтесь! — донёсся нервический визг. — Я жаловаться буду! Прочь.

— Вас тут сожрут, — крикнул я, хотя, честно, за такую подставу стоило бы и бросить. Ну в самом деле, свинство же полное!

— Убирайтесь! У меня есть бомба!

— Сав, — Мишка подёргал за ручку, но дверь явно заперли и изнутри. — Его ведь допросить надо…

Вот кто у нас, я гляжу, оптимист!

Венедикт переводил взгляд с меня на Мишку, и на Тимоху, что задумчиво застыл, сунув палец в нос.

— Думаешь, он и вправду что-то знает? — я поглядел на дверь.

Крепкая.

И запор там, помнится, приличный.

На окнах решётки.

Нет, вынести всё это можно, но время потребуется. И силы. А силы нам для другого пригодятся.

— Миш, ну его на хрен! — я принял решение. — Сомневаюсь, что он и вправду чего-то знает. Иначе бы сперва продал информацию нам, а потом уже тебя — им.

Знаю я такой типаж.

— Мы отходим, — Шувалов стукнул в дверь и рявкнул во всю глотку. — Кладбище восстало. Если останетесь здесь, вас сожрут.

Тишина.

И Тьма, которая сунулась, не сразу нашла человека. Сбежал? Спустился в подвал, в погреб, крышку прикрыл и сидит, обложившись иконами. Только светятся те слабо, будто старые угли.

— Он в подвал ушёл, — сказал я. — Задолбёмся выколупывать. Хотя…

Я дёрнул Тьму и она оскалилась, рыкнула, но человек, увидев тень, не побежал. Он сжался в комок, схватил иконку и сунул в морду.

— Изыди!

— Бесполезно, — перевёл я. — Он не выйдет, а Тьма его скорее сожрёт, чем за шкирку вытащит.

— Время, — Шувалов первым отступил от двери. — К церкви… колокольня сохранилась?

— Без понятия… как-то не до того было. А что?

— Колокольный звон и сигнал подаст, и… можно кое-что сделать, чтобы ослабить тварь. Возможно, даже заставим отступить, хотя уйти от магов она не уйдёт. И это тоже хорошо. Если работает не только контур… защиту раньше ставили куда более серьёзную, а потому, возможно, хоть что-то да живо.

Но позвонить и убежать не получится?

— Тимоха, не отставай, — я потянул братца, который, по-моему, происходящему радовался и искренне. Вон, прям сияет от восторга и карандашик с листиком достал из кармана, что-то чёркает.