Чтение онлайн

Вот его сын Максим Пешков женится на Надежде Пешковой – Тимоше, неунывающей вдове. Вокруг нее начинают околачиваться Сталин, Ягода, Алексей Толстой, куча какого-то народа, да и сам Горький.

Вот Сталин в приватной обстановке просит Горького написать роман о новом мессии, – о Сталине. Это должен быть апофеоз, вершина творчества Горького. Он должен стать новым Иоанном Крестителем. Горький соглашается, но медлит. А сам пишет роман о дьяволе, тщательно его прячет.

Смешно. Берлиоз решил написать роман о дьяволе, но при этом пытался обмануть Фауста, который уже давно заключил с ним сделку! Эту ошибку повторит немало народу.

Неожиданно все начинает схлопываться. Вот Максим Пешков, направляясь домой пьяным, просит остановиться своего шофера – чекиста. В рубашке выходит и падает в сугроб. «Как же душно мне с вами». Потом он простужается и умирает. Падает и взрывается самолет-гигант «Максим Горький». Вскоре сам Горький умирает от какой-то непонятной болезни, может, даже и бериллиоза. Странно, ведь он не был работником космической промышленности.

После смерти Горького дача оцеплена чекистами. В спешке делают вскрытие, мозг забирают. Вскоре тело спешно кремируют по приказу Сталина.

На третьем московском процессе бывший глава НКВД Генрих Ягода, его подручные и несколько врачей признаются в намеренном отравлении Горького и неправильном лечении его сына. Ягода также признается в любовных связях с Тимошей. Конечно же, все так и было, никто и не сомневался. Их всех расстреляли.

Дальше я вижу Вольфа Мессинга, разговаривающего с директором МосГОСЕТа Соломоном Михоэлсом. Воланда, как и Ивана Бездомного, рядом нет. Берлиоза и даже брата Мессинга Берла тоже не наблюдается. Вольф Мессинг предупреждает Михоэлса о возможном убийстве, видит, как его убитого кидают рядом с трамвайными путями. Михоэлс в это не верит. Через некоторое время он едет в Минск. Он прощается с близкими, его мучают предчувствия. Сталин приказывает ликвидировать Михоэлса, инсценировав автокатастрофу в Минске.

Около 10 часов его убивают. Да-да, около 10 часов. В отличие от Парада Победы, в 10 часов вечера. Потом выбрасывают на окраине города, рядом с трамвайными путями. Это было очень далеко от Патриарших прудов. Дальше его тело привозят в Москву, на похоронах за ним идет огромная процессия скорбящих. Шел 1948 год.

Потом совершенно неожиданно я опять сильно просел и увидел, как Иосиф Шкловский гуляет по Чистым прудам с дипломированным раввином Матестом Агрестом. 1930-й год. Оба они пытаются поступить куда-то в МГУ.

Матест рассказал, что у него были серьезные проблемы с русским языком. Учась в Ленинградском университете, он в Публичной библиотеке разбирал средневековые еврейские рукописи эпохи кордовского халифата. Изучал еврейско-арабскую культуру, процветавшую на юге Испании 10 веков назад. В том числе и великого алхимика и по совместительству Папы Римского Герберта Аврилакского. Впоследствии он стал великим математиком, работал над атомным проектом, стал автором теории, что Содом и Гоморра были уничтожены ядерным взрывом.

Трамваи там вроде были и совсем недалеко, но, к счастью, от них тогда никто не пострадал.

Я снова поднимаюсь по Фракталу. Произошел какой-то сбой, меня кидает вверх, и я вижу, как великий физик-ядерщик Игорь Курчатов садится на лавочку рядом со своим другом, академиком Харитоном. Только они начали разговаривать, как Харитон оглянулся на Курчатова, но тот был уже мертв. Что-то с тромбом.

Система выправилась. Вот я вижу поэта Сергея Есенина. Он написал какую-то оппозиционную поэму. Кто-то сидит с ним на скамейке, объясняет, что так нельзя. Потом он напивается, устраивает дебош в каком-то ресторане. Здесь опять мерцание, сбой в системе. Откуда-то взялся миллиардер Полонский, потом Борис Ельцин падает в какую-то канаву. Оба в одних подштанниках. Почему-то вижу странно одетого Даниила Хармса с какими-то иконками и спичками, а потом Осипа Мандельштама. У них у всех явные психические проблемы. Странно, но вот и Бехтерев дает такой же диагноз Пилату. Лучше бы не давал.

Снова Есенин. Или Полонский? Ничего не понятно. Нет, Есенин. Его забирает полиция и отправляет в психушку. Там проводят экспертизу. Дальше он встречается с Кировым, тот его кому-то сдает и выманивает в Москву. Дальше снова психушка, побег в Ленинград и казнь. Нет, не на кресте, повешен на какой-то трубе. Четко видно совершенно неузнаваемое его лицо.

Неожиданно опять сбой. Есенин вдруг превратился в Григория Зиновьева. Бегает в панике по случаю Кронштадтского восстания, срочно просит прислать ему пулеметы, армию. Организует красный террор в Санкт-Петербурге, дело Таганцева. Вижу расстрелы под музыку и грузовики с расстрелянными. Опять сбой. А Муаммар Каддафи-то что здесь делает?

Декабрь 1925 года, 14-й Съезд ВКП(б), то есть компартии. Каменев, будучи председателем какого-то совета, сговорившись с вождем Коминтерна Зиновьевым и Крупской, выступает против Сталина. Зиновьев бегает и предупреждает всех, что Сталина нельзя допускать к власти.

А вот первосвященник Каиафа, то есть Каменев, разговаривает со Сталиным, какой-то с душком антисемитизма разговор. Оба угрожают друг другу. Сталин предупреждает, что скоро всей его шайке, да и его народу придет кирдык.

Потом – взрыв храма Христа Спасителя. Жильцы Дома на набережной спокойно наблюдают эту картину из своих окон.

Далее я вижу, как Сергей Киров случайно во время дождя встречает какую-то девушку, помогает ей добраться до дома. Она не узнает его, хотя каждый в городе знал его в лицо. Они влюбляются и начинают встречаться.

Сталин разговаривает с Яковом Аграновым и просит принять все меры по усилению охраны Кирова.

А вот уже Киров бежит на свидание с Мильдой Драуле в Смольный. Совершенно неожиданно коридор опустел. Двое сообщников убивают его выстрелами спереди и в затылок. Кто-то подходит, присаживается и долго смотрит на его лицо.

На похоронах Каменев в глубокой депрессии. Неужели успели что-то передать?

Сталин поручает расследование Генриху Ягоде и Агранову, но те что-то мутят. Сталин понимает, что что-то нечисто. Скоро и Ягоде, и Агранову тоже приходит кирдык. Тем более что ОГПУ порядком проворовалось.

А потом начинается террор, московские процессы, дело антифашистского комитета, дело врачей, дело Джойнта. Пилат выполнил свое обещание Каиафе.

Каменев и Зиновьев, будучи освобождены от своих постов, отправляются в застенки к Стравинскому. Заодно сдают Бухарина, говоря, что он тоже разбойник. Потом их долго пытают, правда, больше психологически, и еще кучу народа, правда, больше физически. Все – бывшие красные бароны. Просят сдать валюту.

Какую валюту? Каждый из них перегнал на швейцарские счета десятки миллионов долларов кровавых денег. Нужны пароли, счета. Появляется какой-то актер. Он доступно объясняет, что будет с их вдовами, детьми. Какой смысл умереть на сундуке, как скупой рыцарь, как Свердлов со своим сейфом? А так, может быть, пять лет на одном из лучших советских курортов в Сибири – и домой. Чтобы скрасить их досуг, некоторых делают наркоманами, что-то колют. На годовщине создания ГПУ Паукер на бис разыгрывает постановку казни Зиновьева. Зал в диком восхищении.