Чтение онлайн

Дальше мысли спутались. Мой светильник, или примус, на ваш выбор, потух. Я провалился в кроличью нору.

«Траванули» – успел подумать я. Я летел во времени, или сквозь время. Я это понял, потому что вокруг появились какие-то совсем старые здания и мода.

– Твою… Это что ж такое-то за…

Неужели конец? Мысли начали работать на ужасной скорости, я понял, что мой мозг работает на пределе. Пока я летел, ко мне медленно подошел официант в строгом костюме с подносом и предложил несколько прохладительных напитков. Я махнул еще один коньячок и поставил рюмку назад на поднос.

Оглядываясь вокруг, я понял, что вижу Фрактал, вернее, его ветку, которую мне разрешили видеть. Огромное дерево истории, на его ветвях – человеческие жизни, рукописи, города, фотографии, кадры. Гигантский космический Интернет, созданный неизвестно кем. Оно уходило высоко наверх, и я продвигался в этом направлении, то взмывая, то слегка обрушиваясь назад, то снова взмывая вверх.

Вот я вижу Максима Горького. Вот его гражданская жена Мария Андреева, которая ушла из семьи, чтобы отдать себя революции. Они что-то оживленно обсуждают, пишут.

А вот Савва Морозов, влюбленный в Андрееву до безумия, оставляет ей страховой полис на огромную сумму в 100 тысяч рублей. Вот его находят застреленным в Каннах, рядом записка «В смерти моей прошу никого не винить», прямо как в докладе Афрания. Выходит, Мастер врал, свои 100 тысяч он нашел явно не в грязном белье.

Неожиданно вокруг Горького вырастает куча листочков, целые ветки Фрактала.

Вот одессит Александр Парвус, идеолог российской революции, передающий немецкие деньги на ее финансирование. Настоящая фамилия – Гельфанд. Нет, конечно же, не Фаланд. Он ставит пьесы Горького за рубежом, на этом начинает свое восхождение к Олимпу.

Рядом с ним бегает какой-то тощий шутник Карл Радек. Расхитительница могил – жрица свободной любви и секса Александра Коллонтай, от которой несет несносным могильным запахом за посягательства на старые дворянские могилы в поисках сокровищ. Яков Блюмкин, постоянно меняющий лица, организующий кровавые акции и расправы, собирающий древние рукописи по всей России, Глеб Бокий, похожий на вампира, руководитель какой-то тайной кровавой коммунистической секты, дачи, где проходят ритуальные оргии с участием крупных большевиков, лаборатории, где производят яды. Они организуют какие-то театры варьете, печатают какие-то листовки, занимаются поставками оружия.

Все это частично и в меру показано в фильме «Опасные гастроли» с Владимиром Высоцким в роли Жоржа Бенгальского. Неожиданно они все начинают мерцать. И все путается. Вместо старой пятерки я теперь вижу Ленина, Свердлова, Дзержинского, Кржижановского и Андрееву. Хотя в темноте могу и обознаться. Они дико куролесят, куда-то несутся, но вот приходит и их черед. Неожиданно, появляется третья пятерка: Сталин, Агранов, Молотов. Агранов почему-то вскоре пропадает, и на его месте появляется Берия. Бегемот постоянно меняет обличия, и мне мерещится то Маленков, то Буденный со своим конем Софистом.

Я поднимаюсь дальше. Вместо них появляется посол США Вильям Буллит со своей свитой, включая какого-то длинного товарища, который постоянно подтягивает в посольство разных русских герлов, которые голышом слоняются по посольству и шпионят. Он встречается со Сталиным, въезжает в Спасо-хауз на улице Композиторов, делает там ремонт, расширяет бальный зал и устраивает парочку сногсбивающих балов на всю Москву, в том числе «Весенний фестиваль». Как я уже говорил, все это, конечно же, прекрасно описал Михаил Булгаков.

Проблема была в том, что мне было непонятно, что за голем-шпион внедрился в Спасо-хауз. Хотя барон Гелий, прошу прощения, барон Майгель там тоже был. Кстати, голем, а вернее, гейлом – это древнее название роботов и разных автоматических штучек.

Эта проблема была с легкостью решена в 1946 году, когда пионеры подарили новому послу США цельный герб США, вырезанный из дорогущих пород дерева. Его повесили прямо над креслом посла. Правда, в гербе находился невиданный тогда жучок великого изобретателя Льва Термена, который провисел там целых 7 лет. Началась холодная война, и в ходе Карибского кризиса я впервые чуть не увидел Абадонну, вызванного свистом Курчатова и Капицы. Хотя Коровьев с Бегемотом тоже свистнули неплохо. Нет, конечно же, я имею в виду не начальника СМЕРШ Виктора Абакумова, а реального Абадонну, от которого исходила ужасная радиация.

Я соскальзываю и проваливаюсь немного вниз – назад в прошлое. Какая-то параллельная ветка. Это сцена «воскрешения мертвых», все как у Булгакова. Выходит секретный ленинский декрет о массовом изъятии из могил и фамильных склепов царской знати, богатых вельмож и дворян фамильных драгоценностей. Некоторых находят нетронутыми тлением и выкидывают в канавы, где они чернеют и обращаются в прах. Этого я не увидел, но мне показалось, что я увидел Иосифа Шкловского, который намекнул, что в Петропавловской крепости уже давно никого не осталось. Бриллианты, золото, картины – все вывозится за рубеж.

Опять Вильям Буллит в Спасо-Хаузе. Он исчезает, а на его месте появляется благовидная семейная пара – Джозеф Дэвис и Марджери Пост, тогда богатейшая женщина в США. Во всех высших кругах ее называли Императрицей, дома – просто Марджи, нет, не Марго. Хотя похоже. Они приезжают прямо в разгар репрессий 1937 года. Супруга нового посла увлекается искусством, скупает картины, золото, иконы, яйца Фаберже, все идет на ура. Она почти сходит с ума, без охраны слоняется по Торгсинам, заходит даже в разрушенные церкви. «Императрица в восхищении!» Иногда ей помогает Полина Жемчужина, еще одна Маргарита, жена главы Советского МИДа Молотова.

Даже покинув СССР, Марджи еще долго скупает вывезенные из страны Советов предметы искусства на аукционах всего мира. Сейчас все это можно обнаружить в собранной ею богатейшей частной коллекции музея «Хиллвуд», что рядом с Вашингтоном.

Неожиданно появляется гордый поэт, ассириец Иосиф Джугашвили. Пишет неплохие стихи. Что-то про Луну, что-то про какого-то пророка, которого в конце заставляют выпить чашу с ядом. Значит, уже был в курсе. Потом он бросил писать, но книжку со стихами все же издали. Дальше вижу Ахматову. Она спрашивает кого-то, – тираж в 12 тысяч, не много ли за одну Луну? Кто-то ей вежливо отвечает, что орбита Плутона значительно больше орбиты Луны. И Плутон будет еще долго там кружиться со своими спутниками Цербером и Хароном, пока не отправится к Эриде, за пределы солнечной системы. В бездну.

Дальше Горький вдруг начинает делиться, как бешеный. Вот у него уже свой город Горький, свои парки во всех крупных городах. Свой автозавод ГАЗ. Свои машины, первые в Советах – а-шки. На них создают первые кареты скорой помощи, можно назвать их и аннушками. Они везде, где случилась серьезная беда, правда, ломались постоянно, прямо чума какая-то. Проще говоря – катафалки.

Взлетает самолет-гигант «Максим Горький». Горький захватывает богатейшие особняки российских миллиардеров, заселяет в них свою семью.