Гроссмейстеры афёр
Шрифт:
— Воистину, хозяин!
Глава четырнадцатая. Подведение итогов
Операция по изъятию из продажи и замене всех игральных карт в регионе Большие Сочи была, пожалуй, одной из самых масштабных афер, когда-либо проведенных «Кудесником».
Когда Махмуд предложил игру на щуп. Герцог сначала не поверил в реальность успешного применения такого шанца.
Махмуду потребовалось немало усилий, чтобы убедить своего хозяина, что, во-первых, эта мулька (уловка) давно забыта такими элитными игроками. к которым причислял себя Буряце, а во-вторых, и что важнее, — игра на щуп не требует специальной тренировки и проста в использовании на практике, то есть в игре…
В игре на щуп ценную карту (или карты) осторожно расклеивают и между слоями закладывают крошку стекла или песка, после чего обратно заклеивают. Иногда удаляют внутренний слой, утончая, или, наоборот, утолщая карту. От последних приёмов решено было отказаться:
— Достаточно вложенных внутрь стеклянных песчинок! — безапелляционно заявил Герцог.
— Да, но это ещё не всё, Юлий Львович, — вкрадчиво заметил Махмуд. — Чтобы выиграть, вам придётся для повышения чувствительности кончиков пальцев срезать бритвой верхний слой кожи. Или натереть кончики пальцев пемзою, или смочить в кислоте…
— Да что мы, в конце концов, в гестапо или в Бухенвальде находимся?! Ты бы мне ещё предложил иголки под ногти засунуть! — вознегодовал Герцог. — Потру пальцы перед игрой боковой частью спичечного коробка — этого будет достаточно. А то, понимаешь, кислота, бритвы для срезания кожи… Тоже мне, придумал способ выигрывания денег!
Махмуд выдержал паузу, дождавшись, когда хозяин успокоится и начнёт разумно рассуждать.
— Юлий Львович, ни пемза, ни спичечный коробок не дают того устойчивого эффекта, который можно достигнуть с помощью бритвы. Вам накануне игры с Буряце придётся просто-напросто зайти в маникюрный кабинет, а об остальном позабочусь я сам. Ну, неужели вы думаете, что Махмуд, ваш верный нукер, желает вам зла?..
— Ладно, будь по-твоему, так и сделаем. Меня сейчас другое заботит. Кто будет расщеплять эти тысячи карт, которые мы намерены доставить в Большие Сочи? Как сделать так, чтобы поставка заряженных колод была произведена на место в срок?..
Кстати, с ленинградцами о поставке нужного количества колод я договорился. Ну а остальным, кто займётся остальным? Кто проконтролирует своевременное поступление инструмента в Сочи? А кто будет следить за целым цехом рабочих, расщепляющих карты? Это же надо десятки тысяч карт расщепить, вложить туда стекляшку, чтобы… Но самое главное в другом: я ведь лично должен проверить, почувствую ли я её, эту стекляшку… Махмуд, короче, так! Твоя идея, ты и отвечаешь за её успешную реализацию. И чтобы комар носа не подточил, понял? Ирма, кстати, не чета вам, уже добыла в Министерстве здравоохранения РСФСР заверенные печатями бланки, так что шевелитесь, помощнички!..
Глава пятнадцатая. Благая весть по имени Фрида
Прикосновение к вечности — посещение кладбища — настраивает на философский лад. Походка становится размеренной, жесты сдержанными. Кажется, даже листья с деревьев здесь опадают как-то величаво-торжественно, а птицы при появлении живых неспешно покидают насиженные места. Время? Оно пульсирует за кладбищенской оградой, а здесь оно у каждого из обитателей остановилось в свой срок, высеченный на каменных надгробиях…
Убедившись, что тайники в усыпальнице родителей не тронуты, Юлий поднял воротник плаща, — с неба посыпал мелкий осенний дождь, — и двинулся к главной аллее. Впереди, метрах в двадцати, укрывшись большим черным зонтом, торопливо шагала высокая стройная женщина. Что-то неуловимо знакомое было в ее легкой поступи.
— Бог мой, неужели Фрида?! — прошептал Юлий. — Сколько ж лет мы не встречались?
Обогнав женщину на два шага, Герцог резко обернулся, чтобы проверить свою догадку. Да, это была она! Но, какая… Время, воистину, безжалостно к нам. Юлий не успел домыслить, ибо в следующее мгновение уже целовал этот большой, пахнущий мускатным орехом, жадный и одновременно щедрый рот.
— Юленька… — только и выдохнула женщина, прижимаясь всем телом к нежданному попутчику, — ты ли это?!
Герцог, придерживая женщину за талию, поднял с земли упавший зонт.
Перед Юлием стояла неимоверно худая женщина, вдвое старше его, с запавшими щеками — на одной красовалось пигментное пятно, — с огромной копной крашеных в цвет дикого мёда волос, походивших на куст, внезапно выросший из головы.
Открытая улыбка и мутноватые огромные глаза, покрытые на белках воспаленными жилками, которые наводили на мысль о её близком знакомстве со спиртными напитками, глаза выпирали из густо напудренного лица, как при базедовой болезни.
Герцог влюблялся неизменно регулярно, однако влечения его взаимностью вознаграждены не были.
Первый раз в жизни Юлий влюбился в воспитательницу детского сада, когда ему шёл шестой год.
Кто из нас, юнцов, не переболел геронтофилией — влечением к зрелым женщинам, много старше нас? Но у нашего героя эта невинная болезнь детства и юности неоднократно давала рецидивы.
Последний и самый затяжной приступ он испытал, влюбившись в декана планово-экономического факультета Финансового института им. Н.А. Вознесенского.
Но еще раньше, чем Юлий признался себе, что влюблен, декан — Фрида Израилевна Серебрякова — уже краснела и прятала лицо при встречах с ним в коридорах института. Дело дошло даже до того, что однажды Юлик, сам того не желая, своим вниманием к декану сорвал лекцию.
Усевшись перед кафедрой, он неотступно следил за каждым жестом Серебряковой, пожирал ее глазами. Не прошло и пятнадцати минут, как Фрида Израилевна, сказавшись больной, прервала занятие. Студенты с восторгом восприняли ухудшение самочувствия декана. Но только не Юлий. Ещё бы! Наблюдать в упор в течение полутора часов объект своих вожделений — это вам не эпизодичные встречи в темных институтских коридорах, и вдруг…
В глубокой задумчивости забрел он в преподавательский буфет, взял чашку кофе и, размышляя о несправедливости рока, расположился в одной из кабинок, на которые был поделён зал. Неожиданно из-за перегородки до него донесся голос, который он сумел бы выделить из хора в миллион голосов.
— Лёля, ты себе не представляешь! Он меня просто заворожил…
— Какой он из себя?
— Высокий, стройный. Каштановые курчавые волосы, синие глаза… Внешне очень красив и колоритен. Сила мужская чувствуется в радиусе двух метров. От таких, как говорится, беременеют на расстоянии…
— Да ты влюбилась, девочка. Сколько лет твоему студенту?
— Я в отделе кадров поднимала его личное дело — он на двенадцать лет моложе. Не везёт: муж старше на двадцать восемь, а этот…
Герцог почувствовал, как у него запылали щеки. Он осторожно выскользнул из кабинки и, на ходу раскуривая сигарету, выбежал в коридор.
Когда Герцог и Фрида вошли в ресторан «Невский» — ближайшее к кладбищу приличное заведение — официанты превратились в окаменевшие столбы — не каждый день залетает такая странная пара.
Юлий физически ощущал на себе, на своей спине буравящие рентгены обслуги и посетителей, он слышал дребезжащие смешки: с кем пришла эта экстравагантная старушка, осыпанная бриллиантами? С сыном? С младшим братом? Да бросьте вы, наивные люди! С нею рядом — дешёвка-любовник, который срывает с нее дикую деньгу. Это же — бессовестный жиголо, эксплуатирующий богатых вдовушек! Но, в общем-то, жалко его. Ведь не так легко слушать каждую ночь, как грохочут её столетние кости, взбираться на её чресла, древние, как следы мамонта…