Чтение онлайн

Итак, в полку № 41 Бакланова, претендовавшего на командование сотней, другие офицеры, считавшие себя более достойными, решили проучить.

Донское офицерство, как и все донское дворянство, возникшее и оформившееся при Павле и Александре Благословенном, о дуэлях представление имело самое туманное, тем более что они были запрещены. Чуть что — просто били морду, без затей. И Бакланову решили набить.

Пришли как-то и пригласили его на вечеринку. Но верный драбант Фокин предупредил, чтоб Бакланов не ходил — его там хотят убить.

Слова «бить» и «убить» в то время на Дону имели одно значение. Если подразумевался смертельный исход, то уточняли — «убить до смерти». А так иногда человек со стога упадет и рассказывает: «Убился со стога».

Но Бакланов таких шуток не понимал и воспринял все буквально. И конечно же пошел.

Сел в углу, прикрыв тем самым бока и спину, и, не подавая виду, наблюдал. Все пили, и Бакланов со всеми опрокидывал, но большую часть выливал себе за воротник. Компания большая, человек двадцать.

Судя по его рассказу, господа донские офицеры, ощущая себя по молодости лет бессмертными и неуязвимыми, на корню губили свое здоровье — начали с «русской», а закончили цимлянским, то есть сначала «накатили» водки, а потом запивали шипучим и игристым. По голове эта смесь бьет неотвратимо. Похмелье обычно тяжелое, но в момент принятия и смешивания испытываешь ощущение полета.

И вот хозяин застолья, когда уже все нагрузились, подошел к Бакланову и дал ему со всего размаху по левой щеке. Бакланов, все это предвидевший и ожидавший, сказал хозяину что-то провокационное, вроде: «Вася, не шали». И тут же получил кулаком по правому уху.

Божью заповедь Бакланов выполнил. Получив по одной щеке, подставил другую. Но нигде в Святом Писании нет рекомендаций пропускать третий удар, и щеки третьей нет. Потому Бакланов от души приложился, и расшалившийся Вася рухнул с поломанной челюстью.

Два Васиных дружка кинулись хватать его за руки. Бакланов дал им схватиться, потом резко руки свел и их обоих с треском стукнул головой об голову. Руки сразу же освободились.

Еще пятерым ближним Бакланов быстро насовал, но поскольку бил торопливо, явных увечий заметно не было, и это лишь раззадорило господ офицеров. А их еще больше половины невредимых оставалось. Тогда Бакланов схватился за стол (бутылки со звоном покатились в разные стороны) и стал бить господ офицеров столом.

Стол — оружие своеобразное и тяжелое, если уголком со всей силы попасть, насмерть убить можно. И потому сражение скоро закончилось за неимением желающих сражаться.

Дело, судя по всему, огласки не получило. Ну, подрались молодые офицеры… Дальше что? Тем более, приезд Государя ожидается… Роль командира полка (все того же Жирова) тоже не ясна. Бакланов получил сотню и меньше, чем через месяц, сдал ее, поскольку после царского приезда и смотра полк распустили.

Около двух лет Бакланов находился «на льготе» — пока 6 мая 1839 г. не был назначен в новый Донской учебный полк.

Дочь Мария родилась в 1839 году.

В том же году, только 24 мая, полковник Жиров вновь получил полк «своего имени», на этот раз № 11, и повел его в Таврическую губернию. Это было его последнее выступление на службу. В 1844 году С. И. Жиров вышел в отставку генерал-майором.

В учебном полку готовили кадры для введения в казачьей коннице «строя», «фронта» по уставу регулярной кавалерии.

Среди донских офицеров наметилось консервативное крыло, не одобрявшее перемен, — и сравнительно многочисленное крыло «фронтоманов». Бакланов был за перемены, но без «фронтомании». Скоро к его боевой славе добавилась репутация хорошего строевика, хотя он никогда не считал, что «война портит войска, так как на войне ослабевается знание строевого устава».

Дочь Александра родилась 21 апреля 1840 года.

15 мая 1841 года последовало назначение Бакланова в Донской казачий № 36 Родионова полк.

Полк был самый обычный. Сформировали его в Низовьях, в 1-м военном округе. Чуть не все командиры и даже урядники — черкасня. Сам Родионов Петр Маркович — Средне-Черкасской станицы. Лишь на должности войскового старшины — клетчанин есаул Фролов. Бакланов в списке есаулов стоял первым, командовал 1-й сотней. Значилась против его фамилии Грушевская станица, но зачеркнута была и исправлена карандашом на Гугнинскую.

Может, по ошибке он в тот полк попал? Может, подумали, что он из Грушевской и записали в низовой полк к черкасне?

Нет, здесь, скорее, другое. Из послужного списка командира полка Родионова видно, что до получения в командование полка № 36 служил он в учебном полку, вместе с Баклановым, а потом, формируя полк, взял командиром 1-й сотни именно Бакланова. А в Войсковом штабе считали, что Родионов по обычаю набирает своих, низовцев, и по схожести звучания написали напротив Бакланова не Гугнинскую, а низовую Грушевскую станицу. Потом, конечно, исправили.

В полку казаки из донецких станиц и из донских низовых, калмыков человек 50. Здесь же 13 молодых дворян рядовыми казаками, и фамилии хорошие — Ажогин, Намикосов, Янов, Греков, Денисов… Внесены в списки 5 иногородцев и малороссиян, непонятно, как в полк затесавшихся. 24 казака — штрафованные, и тут целый спектр от контрабанды до примитивной кражи дров и нанесения побоев леснику.

Из других военных округов — один, Фатей Бакланов Гугнинской станицы, и годы его не указаны. Однако в материалах ГАРО находим Фатея Васильевича Бакланова, поступившего на службу казаком в 1836 году, женатого, имеющего сына и двух дочерей. А у отца нашего героя, Петра Дмитриевича, был брат — Василий Дмитриевич. Так что Фатей Бакланов это, наверное, двоюродный брат, которого Яков Петрович с собой на службу взял. Числился Фатей в 1-й сотне, где командиром был сам Яков Петрович. Со службы вернулся приказным (ефрейтором), а уже после службы, 26 марта 1844 года, был произведен в урядники.

Всего ушли в Царство Польское 1 штаб-офицер, 18 обер-офицеров, 40 урядников, 1 ученик лекаря и 810 казаков.

Сначала полк стоял в Варшаве, затем «содержал кордонную линию» на прусской границе. У Бакланова было свободное время, которое он отвел самообразованию. Читал «по специальности» — русские военно-исторические сочинения.

В сотне у него значатся два офицера — сотник Степан Демьянов и хорунжий Ипполит Богаевский. В списках, составленных по возвращению полка со службы, против Богаевского указано «помер» и рядом карандашом приписано «не правда».

Казаки в 1-й сотне в основном из Калитвенской и Усть-Белокалитвенской станиц.

В течение службы один офицер из полка убыл по болезни (есаул Демьян Платов), двое перевелись, один умер (есаул Иван Ушаков, Калитвенской станицы).

Среди казаков потери соответственные. Убыли по болезни — 4, переведены в другие полки и части — 11, с ремонтной командой отправлены на Дон — 23. Один, Иван Храбров, Усть-Белокалитвенской станицы, «неизвестно где делся», еще один, Филипп Горин из Раздорской, 30 июня 1843 года бежал за границу в Пруссию. Умерли 40 человек, из них — 10 калмыков. Эти не выдержали тягот службы и чужого климата, заскучали, затосковали. Из десяти шестеро умерли в 1843 году, за последний год службы.