Чтение онлайн

В целом в полку офицерский состав — надежнейший. Из 19 офицеров полка 15 отслужили 10 и более лет, из них 8–20 и более лет, из них 5 отслужили 20 и более лет рядовыми казаками.

Урядники в полку подобрались тоже не из последних. Из 19 старших урядников 10 отслужили более 10 лет, 7 из них — более 15-ти, а 2 — более 20-ти. Это Аркадий Петрович Жирнов, станицы Усть-Белокалитвенской, и Семен Фомич Рыбинцев, станицы Егорлыкской.

Среди 11 младших урядников 4 отслужили более 10 лет, из них один более 15 и один более 20 лет (Григорий Минаевич Резвяков, станицы Урюпинской). Среди молодежи — 3 офицерских сына. Самый младший — Алексей Алексеевич Табунщиков, станицы Каменской (по другим спискам — Нижне-Новочеркасской, а по третьим — Аксайской), сын есаула, 21 года от роду, служит с 1843-го, с того же года урядником. Чуть постарше Евграф Семенович Щекатурин, станицы Средне-Новочеркасской, сын штаб-офицера, 23 лет от роду, служит с 1843-го года. Самый старший из них — Николай Иванович Померанцев, станицы Верхне-Новочеркасской, сын сотника, 24 лет от роду, только что закончил Харьковский университет и сразу же поступил на службу.

Среди урядников и рядовых много было, современным языком выражаясь, «блатных», за которыми предстояло присматривать и в люди их выводить. У старшего урядника Кушнарева папа — асессор в Войсковом Правлении. У Щекатурина родня в комиссии народного продовольствия. У Маркина родственник — дежурный офицер при Наказном Атамане. Много таких слетелось под крыло к Шрамкову.

В общем списке — как намек на очередность производства — первыми стояли: Алексей Табунщиков, Василий Кушнарев, Николай Померанцев [18] .

Четверых дворянских отпрысков взяли на места урядников — Александра Павловича Кустова, Качалинской станицы, Александра Евсеевича Мягкова, Гугнинской станицы, Михаила Гавриловича Князева, Нижнее-Курмоярской, и Степана Васильевича Дьяконова, Николаевской. Старшему, Кумову, 25 лет, 5 лет служит. Младшему, Дьяконову, 18 лет, на службу только что поступил. Возможно, родственник сотнику 2-й сотни Михаилу Васильевичу Дьяконову.

Мягков — из Гугнинской станицы, из соседнего военного округа, 22 года, сын хорунжего, в 1844-м только в службу вступил. Взял его в полк сам Бакланов, чтобы в люди вывести.

Что интересно, в списке первоначально стоял один Кустов, а Мягков, Князев и Дьяконов карандашом дописаны.

На весь полк два нестроевых — лекарский ученик, урядник Калина Григорьевич Востругин, 39 лет, станицы Бессергеневской, и полковой писарь из казаков Григорий Васильевич Кружилин, 32 лет, станицы Манычской.

И теперь, сравнивая службу Бакланова и службу и карьерный рост других офицеров полка, обратим внимание, что офицером он стал необъяснимо рано. Офицерам полка, чтобы получить свой первый чин, пришлось служить в среднем 10 лет рядовыми казаками и урядниками. Командир полка Шрамков выслуживал чин хорунжего 8 лет. Это не баклановские три года. А Бакланов до 1828 года в походах не участвовал, на войне еще не был, грамотностью особо не отличался. Объяснение одно — отец выдвинул. Говорил старый Бакланов: «без малейшего покровительства», «честною службою», дескать «давай-ка сам выбивайся», а стал командиром полка и — всё, сына сразу в хорунжие вывел.

Впрочем, мы не сомневаемся, что Яков Петрович Бакланов свое преждевременное производство отслужил с лихвой.

Рядовой состав в полку — низовцы.

Богаевской станицы — 13.

Манычской станицы — 18.

Семикаракорской — 21.

Раздорской — 22.

Мелеховской — 18.

Бессергеневской — 16.

Верхне-Новочеркасской — 9.

Средне-Новочеркасской — 18.

Нижне-Новочеркасской — 14.

Старочеркасской — 27.

Татарской — 2 (Алякай Расламбеков и Джахья Рамазанов).

Грушевской — 10.

Кривянской — 4.

Аксайской — 17.

Сретенской — 2.

Александровской — 7.

Гниловской — 13.

Елисаветинской — 11.

Больше половины набраны с Донца и его притоков.

Луганской — 70.

Митякинской — 64.

Гундоровской — 50.

Каменской — 65.

Калитвенской — 50.

Усть-Белокалитвенской — 38.

Екатерининской — 23.

Усть-Быстрянской — 16.

Верхне-Кундрюченской — 16.

Нижне-Кундрюченской — 23.

Есть из задонских станиц, там много поверстанных в казаки малороссиян.

Махинской — 19.

Задонско-Кагальницкой — 24.

Мечетинской — 19.

Егорлыкской — 25.

Калмыков, конечно же, набрали, но немного.

Верхнего улуса 1-й сотни — 4.

Верхнего улуса 2-й сотни — 4.

Верхнего улуса 3-й сотни — 3.

Среднего улуса 1-й сотни — 2.

Среднего улуса 2-й сотни 2.

Нижнего улуса 2-й сотни — 2.

Нижнего улуса 4-й сотни — 1.

Верхне-Таранниковой сотни — 2.

Нижне-Таранниковой сотни — 1.

Пристегнули и из других округов, но единицы.

Романовской — 1.

Мариинской — 3.

Николаевской — 1.

С Медведицы Раздорской — 1.

Есть ли среди них штрафованные или собранные на службу за счет Войска или станицы, в полковой книге не указано. Низовцы не любили выносить сор из избы.

Пока полк № 20 идет к месту прохождения службы, припомним, что творилось на Кавказе, когда Бакланова здесь не было.

В 1838 году русские укрепляли Черноморское побережье Кавказа, основали здесь Новороссийск, провели Военно-Грузинскую дорогу из Тифлиса через Кавказский хребет во Владикавказ и соединили этот город с Моздоком линией кордонов.

В 1839-м на Черноморском побережье возвели ряд укреплений, пресекая торговлю горцев с турками, поставку на Кавказ оружия и пороха. На левом фланге осадили Шамиля в ауле Ахульго и после пятого штурма аул взяли. Шамиль с горстью мюридов бежал в Беной, за горные гребни, сплошь покрытые лесом. Генерал Грабе, который тогда командовал, давал за голову Шамиля 100 червонцев, считал, что она большего не стоит.

Однако в 1840 году началось поголовное восстание черкесских и лезгинских племен. Черкесы штурмом взяли на берегу Черного моря пять русских укреплений и перебили более двух тысяч солдат. Шамиль 8 марта спустился с гор и поднял Большую и Малую Чечню и всю Ичкерию, чему немало способствовало управление генерала Пулло, славного своим лихоимством.

Шамиль обосновался в селении Дарго, стоявшем на большой чечено-дагестанской торговой дороге, и отсюда попытался влиять на Нагорный Дагестан, который питался чеченским хлебом. Русские опять пошли в Чечню, стали жечь аулы, вытаптывать посевы, лишать мятежников продовольствия. Шамиль встретил экспедицию генерала Галафеева у речки Валерик, но был разбит и засел в горах. М. Ю. Лермонтов, великий поэт и в то время поручик Тенгинского полка, писал об этом деле А. А. Лопухину: «Нас было всего 2000 пехоты, а их было до шести тысяч; и все время дрались штыками. У нас убыло 30 офицеров и до 300 рядовых… вообрази себе, что в овраге, где была потеха, час после дела еще пахло кровью».

Но в целом стало ясно, что прошли ермоловские времена, когда 1–2 батальона ходили по Чечне свободно, от пушечного выстрела все местные разбегались, а в Дагестане 4 батальона держали в страхе всю страну.

Отсидевшись в горах, имам пополнил силы, погромил всю Аварию и пытался прорваться в Кабарду. Набеги, набеги… До самого Терека не стало покоя на Линии.

В 1841 году правитель Аварии Хаджи-Мурат перешел на сторону Шамиля и вдвоем они сотрясали Линию. Между Тереком и Сунжей лишь два аула остались мирными — Старый Юрт и Брагуны. Остальные снялись и ушли за Сунжу. Бои весь год шли с переменным успехом.