Чтение онлайн

Мутант опять выглядел как заклинатель, тощий, угловатый, просто не способный быть опасным, но вместе с тем нереально, нечеловечески убедительный. Спустя несколько минут ожидания, показавшихся вечностью, тушкан потянулся к камешкам неуклюжими крошечными лапами. Сжав их, он устремил взгляд на Ястреба Джека, а потом пару раз неуверенно треснул ими друг о друга.

– Ты настоящий музыкант, брат, - сказала Хайки. – И, наверное, тебе одиноко в пустыне.

Ее голос звучал просто – как у ребенка, который разговаривает с куклой или щенком. Но Джек делал что-то иное.

– Мы можем отвести тебя туда, где тебя поймут.

Джек медленно потянул руку вперед, словно предлагая дружбу. В его позе никто не заметил бы ничего необычного, но я чувствовал странное давление, будто все предрешено. Его проникновенная, глубокая искренность заставляла хотеть согласиться, хотя предложение делалось не мне, а ушастой пустынной крысе. И все же я хотел отправиться туда, где меня поймут, до безумия хотел. Далекая, спрятанная очень глубоко в душе тоска шевельнулась в ответ на слова Ястреба Джека, обращенные даже не ко мне.

Он не вселял чужое, словно телепаты. Те умеют подсаживать мысли, но они все равно при желании распознаются как что-то чужеродное. Джек будил и усиливал то, что уже находилось внутри, выращивал его, словно цветок. Пугающая мощь.

Тушкан осторожно забрался на ладонь мутанта, уселся на ней поудобнее и начал стучать камешками с сосредоточенной мордочкой. Он как будто признал Джека своим и позволил человеку стать подставкой, но музыка интересовала зверька гораздо больше, чем мы.

– Вот это да-а-а… - Хайки опять смотрела на мутанта, сверкая глазами. – Ты как волшебник.

– Мастера дзен пустошей правда существуют?

Я сам удивился, что спросил.

Даже в шутку признавать такое было противно, словно рассказывать о бродячем Деде Морозе, который разносит подарки людоедам и налетчикам. Рё определенно вписывался в схему, его разоблачение девчонкой поставило все на свои места. Но если к поджигателям, телепатам и даже мысли о живом городе я как-то привык, то представить, что таких людей, как Ястреб Джек, еще восемь, не хватало фантазии. Как можно быть уверенным, что при таком раскладе мир не разломится и искажения не зальют его целиком?

– Это сказки, - нахмурился мутант, но тушкан, продолжавший лупить камнями на его руке, вселял сомнения. – Как и люди, мутанты бывают сильнее или слабее. Некоторые способности очень… странные. Народ это запоминает, потом передает друг другу, все обрастает слухами, как мой побег. Часто люди даже не понимают, что именно случилось, и трактуют произошедшее весьма вольно. Врет, как очевидец. Знаешь это выражение?

Я понимал, к чему он ведет. Часто люди на пустом месте такого умудряются наворотить. И все же драка Рё с поджигателями и фокуса Джека выделялись из всего, что я видел прежде.

– Дело не в способностях! А в мудрости, - Хайки довольно зажмурилась. – Взвешенности. И доброте. Дедушка говорил, что мастера дзен удерживают мир от того, чтобы распасться. Что это стержни, на которых держатся осколки пустошей, через которые проросли чужие миры и законы. И если один умирает или уходит в искажения, рождается другой.

– Как по мне, так твои мастера дзен – это ракеты, которыми можно раздолбать мир окончательно, - буркнул я. – Бредни чокнутых бабенок. Ну, и еще недавно ты ныла, что Рё – черный мастер, средоточие зла.

– Ты видел, как он дерется? Это как священное писание, написанное клинком. Ну, и он нас не убил, - резонно заметила пиро. – А мог. Не зарезал всех и не подчинил, как пытаются делать поджигатели. В некотором смысле он добр, хотя все равно остается самовлюбленным ублюдком. Мы с тобой разрушители, Чиллиз. Мы тронуты подозрением и злом, в нас нет невинности. Но в мастерах дзен должно быть спокойствие. Чистота, пусть даже и совсем холодная.

Тушкан пискнул, словно был полностью согласен, и кинул в меня камешки. Услышать лекцию о невинности от семнадцатилетней девчонки, покрасневшей от поцелуя, было не менее странно, чем наблюдать за разумным тушканом. Я взглянул на грязную физиономию Ястреба Джека, обрамленную растрепанными волосенками и покрытую длинной щетиной, и сплюнул в песок. Чистота, как же.

– Спокойствия и мудрости в тебе ноль, но силенок хватает. Может, ты тоже мастер?

Ястреб Джек закатил глаза, призывая перестать издеваться.

– Не, - Хайки посмеялась. – Я просто умею огонь зажигать. А о себе ты не думал? Не понимаю, как тебе удается выдумывать такие кретинские планы и не помереть. Вот уж действительно талант!

– Поехали уже, - я накрыл тушкана шляпой, нарываясь на обиженный писк.

Когда мы уходили, музыканты вяло, но дружелюбно махали нам вслед.

Один из властителей прошлого построил алые стены Хаира, назвав их неодолимыми, и из-за этого город был вынужден сражаться значительно чаще, чем любой другой. Каждый завоеватель хотел доказать, что может покорить непобедимое, снова и снова стены встречали жестокие удары и беспощадные осады. Затем технический прогресс сделал остатки опоясывавших город стен бесполезными, крепость пришла в упадок. Однако после катастрофы Шрёдера, когда мир перемешался и потерял большую часть людей, каменные ограды Хаира снова обрели давно забытое назначение. Хотелось бы сказать, что стены стали защитой от банд и рассеянных по всем пустошам любителей насилия, но на деле многие из маньяков оказались внутри.

Во времена войны банд город переходил из рук в руки, как мяч во время игры, пока его владельцем не стал Шкуродёр. Раньше его назвали бы мэром, но теперь он стал хозяином Хаира. Неожиданно, но под его руководством город расцвел, словно хищный цветок, питавшийся слабыми пришельцами и позволяющий подниматься сильным. Несмотря на все свои недостатки, Шкуродёр был коллекционером, а значит вещи и объекты разрушались значительно реже, чем при его предшественниках. Кроме того, сюда пришли мутанты, удерживавшие Шкуродёра от беспредела, и внутри красных стен Хаира закипела жизнь.

Хаир - город куртизанок всех полов, крепость амбры, мускуса и гранатов. Весь он - обманчивый маяк для тех, кто надеется разгадать все тайны, а вместо этого попадает в капкан. Из Хаира множество экспедиций отправляется в искажения за наживой, но никто не возвращается обратно. Город страстей, запретной красоты, единственная в своем роде крепость гедонистов, живущих бок о бок с горе-учеными и отпетыми головорезами. Город поисков и несбыточных надежд на роскошь.

Перед нами возвышался финальный пункт затянувшегося путешествия, и это вызывало странные чувства. Ястреб Джек и Хайки помалкивали, глядя на крепкую преграду из камня, отделявшую Хаир от пустыни. Тушкан, которого мутант посадил за пазуху, любопытно озирался.