Чтение онлайн

Здесь царил принцип замка, которого и в помине не было в Балхе, просто вываленном на плато у ног старых божеств, будто горка разноцветных фантиков. Хаир демонстрировал неприступность издалека, покалывал острыми зубцами ясные небеса пустыни. Алый каменный гранат посреди лабиринта из глубоких арыков, прорезающих поля.

Лучшие инженеры древности изначально поработали над этой системой, пока она не пришла упадок в век поездов и всемирной торговли, но сейчас орошение водой из источников города снова вернулось, как и сложная работа инженеров. Странно, но люди способны достигнуть одного и того же результата массой способов, и не всегда самый технологичный наиболее эффективен.

Хаир был самым крупным городом пустошей, сохранившим дух противостояния между людским поселением и бесконечными безжизненными равнинами, эту оппозицию, которая давно стерлась в мелких стоянках вроде Стилпорта, где единственным центром цивилизации стал небольшой кабак Уоррена. Никому в Стилпорте и в голову бы не пришло возводить стены - все равно их вскоре разрушат не бензоманьяки, так какие-нибудь культисты. Стены сами по себе становились поводом их сломать или испортить. В пустошах главная вещь – это мобильность, способность тут же вскочить на свою тачку, ящерицу, верблюда или черт знает что еще и немедленно скрыться. Хаир же высокомерно доверял своим оградам, алому кольцу высоких стен.

– Чиллиз, а мы правда должны отдать таблички? – Хайки вздохнула. – Рё сказал, мы тогда станем рабовладельцами.

– Подумай сама, мелкая. Если мы их не отдадим, то останемся и без денег, и без головы. Иногда приходится делать неприятные вещи, чтобы не оказаться мертвыми на обочине дороги. Такая вот взрослая мудрость.

– Попали мы с этими табличками. А ведь даже не понять, хорошие там стихи или нет.

Хайки поковыряла ногой грязный коврик на полу машины.

Красные стены Хаира приближались, становясь все выше. Ястреб Джек поддал скорости, будто соскучился по удобству и многолюдным местам, где ему легко было спрятаться. Сомневаюсь, что он одобрял план Шкуродёра, как и заказчика в целом, но тем быстрее ему хотелось избавиться от бремени. Ему, бункерной крысе, проще было скрываться там, где людской муравейник занят своими делами, а не в одиноких пустошах.

– Слушай, Чиллиз, а ты не думал, что люди не возвращаются из искажений не потому, что умирают, а потому, что не хотят?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, вспомни тот город с летающими разумными облачками, пьющими кофе, и башнями, которые становятся вертящимися ромбами? Если искажения такие же, может, людям неохота возвращаться сюда? Тут же тоска смертная по сравнению со всем, что происходит в живом городе. Если искажения похожи на живой город, то, может, люди сваливают в них и даже не думают возвращаться, чтобы туда не сунулись бандиты Шкуродёра или подручные очередного придурка. Типа, ученые туда едут, видят, как там все устроено, - и напрочь забывают обо всем.

Хайки опять болтала без остановки, выстраивая теорию за теорией, а меня вдруг осенило. Ястреб Джек не читал никакой поэзии, когда мы попали в живой город, - тот просто предоставил нам возможность побыть внутри. Что, если вопрос, меняться внутри города или нет, зависел от самих людей?

Нет, не может быть. Я сам не раз видел, как искажения убивают. Они не спрашивают, а просто превращают людей во что попало, и зачастую на результат даже смотреть противно. Путешественники рассказывали жуткие вещи, спасшись в последнюю минуту.

– Может, и так. Но это как билет в одну сторону. Вроде вопроса о жизни после смерти, который волнует проповедников. Не помрешь - не узнаешь, а я помирать еще не готов. Ты вот готова?

– Ну… Это же самая настоящая тайна. Всем, у кого мозгов больше, чем с кулачок, интересно. Просто мы делаем вид, что это запрещенная зона, чтобы не беспокоиться. И так ведь народу куча перемерла. Может, искажения не всех растворяют? Может, им есть разница, кто туда суется? Одна я бы вряд ли туда полезла, но согласись, Ястреб Джек на редкость ловко управляется. Мне кажется, без него нас бы как раз и превратили в стульчак, тушканчиков или колесо от коляски.

– К чему ты ведешь?

– Я веду к тому, Чиллиз, что Шкуродёр - мерзкая дырка от задницы, - фыркнула она.
– Больше ни к чему. Зачем ты вообще у него заказ взял? Даже детям байки о его сушеных шкурах рассказывают.

Я не был готов объяснять въедливой девчонке, что планировал завязать с делами, командами и риском, взять заработанные деньги, нанять охрану и открыть кинотеатр с хорошим кабаком. Долгие годы я собирал фильмы на любых носителях, покупал старую дрянь на рынках. Пустоши не место для таких начинаний, но потому я и хотел это сделать – из чистой ностальгии и старомодного авантюризма. Мне хотелось воскресить ту часть цивилизации, что мне нравилась.

Молодняк не понимает тягу к покою, их разрывает от жажды приключений. Хотя Хайки сама тянулась к любому источнику забвения и умиротворения, так что, может, она бы и поняла. Но о чем тут спорить? Я и сам знал все о Шкуродёре, иначе назвал бы мутантам заказчика гораздо раньше.

– Нам надо спрятать чертов мотоцикл, - переключился на другие мысли я. – Через ворота Хаира такое незамеченным не пройдет.

Мы попрепирались, посигналили Джеку и сделали небольшой крюк к востоку, где зарыли мотоцикл в песок под куцым деревцем, оказавшимся единственным осмысленным ориентиром.

Пиро не одобрила, но проехать с таким заметным трофеем в Хаир, полный головорезов, равнозначно мишени на груди. Не сомневаюсь, что кто-то из охотников за головами ошивается рядом с шестью входами в Хаир, приглядывая за путниками и разыскивая среди них самых дорогостоящих. Шкуродёр заключил с охотниками соглашение, по которому его люди в Хаире неприкасаемы, но для других нарушителей спокойствия исключений не делали.

Ястреб Джек протиснулся в кабину, обмотавшись лисамом пуще прежнего, и вскоре мы уже забирали барахло у стоянки за стенами. Хаир поглотил нас.

– Я покажу вам Хаир, которого вы никогда не видели, деревенщины, - пообещал я, но даже не представлял, что смогу в полной мере сдержать обещание.

Мы приехали в разгар Дня куртизанок, и праздник захлестнул нас, стоило оказаться на главной улице. Самые красивые женщины и мужчины шествовали, словно правители экзотических королевств, а простые смертные, страшные лицом и обточенные пустыней в куски смуглого дерева, приникли к окнам и оградам, чтобы полюбоваться на лучших любовников и любовниц пустошей. Везде летали лепестки юкки и роз, пышно произраставших в богатых водой садах Хаира. Суматоха и восторженные возгласы наполнили воздух атмосферой торжества.

Индустрия любви в Хаире невероятным образом превратилась в искусство. Жители любили говорить, что это произошло потому, что как оазисы необходимы иссохшей пустыне, так и посреди грубых, лишенных ресурсов пустошей, заполненных бандитами, должно существовать нечто прекрасное. В действительности куртизанки стали местными богами и богинями исключительно потому, что что у них оказалась отличная защита, не дававшая им скатиться в то, что проституция представляет собой испокон веков. Ходил слух, что их защищает отряд мутантов, уставших от междоусобиц и войн, но я никогда их не видел.