Чтение онлайн

Аня взяла его руки, положила себе на плечи, прижалась спиной.

— Надо же, а я не знала…Красиво! А правда, что вы на нём клятву давали?

— Кулёк выболтал? — спросил Павлик, целуя её в шею. — Правда.

— И Русик?

Пашка отрицательно помотал головой. Говорить он не мог, был занят важным делом: зарывшись носом, вдыхал аромат Аниных волос.

— Зря! — сказала Аня. — По-моему, он хороший. Ой, щекотно! Павлик, я пить хочу.

Пашка демонстративно вздохнул, поднялся с лавки, подал руку. Аня кокетливо опустила глазки, опёрлась на руку и неожиданно резко вскочила. «Какая она лёгкая!» — подумал Павлик, не сводя глаз со взметнувшегося вверх короткого платья. Аня проследила за его взглядом, поправила платье, взяла его под руку.

— Нравится? Платье?

— Платье… — рассеянно повторил Пашка, прижимаясь локтём к упругой груди. — Нет. То есть да….Не совсем.

От локтя поднимались сладкие волны, и голова уже плыла. Не хотелось никуда идти, не хотелось ничего говорить. Хотелось….Ох, как много хотелось!

— Понимаешь, — начал объяснять он, тщетно стараясь хотя бы на миг вырваться из дурмана. — Я не могу видеть отдельно платье, я могу видеть его только на человеке, на тебе. На тебе нравится. Особенно это…короткое.

— Это уже не модно.

— Знаю….Жаль! Одежда должна подчёркивать красоту, а у тебя очень красивые ноги. И руки тоже, и плечи… и плечи… и…

— Павлик, — смущённо прервала Аня, — ты всё перечислять будешь?

— Всё? А всего я не видел, — честно сказал Пашка. Понял, что сказал что-то не то, и попытался исправиться. — Нет, ты не думай….Если не видел, это не значит, что некрасивое…

— Паша! — окончательно смутилась Аня.

Пашка, не смотря на дурман, тоже смутился и продолжать тему не стал. Они молча дошли до начала сквера, поднялись по ступенькам и подошли к автоматам с газировкой. Автоматов было три, каждый призывно светился, предлагая лимонад, крем-соду и что-то там ещё. Людей, как ни странно, не было.

Также как и стаканов.

Расстроиться Пашка не успел: Аня вытащила из сумочки маленький раскладной стаканчик, и автоматы, весело мигнув, начали работу. Вода была ледяная, пузырьки газа приятно щекотали нёбо, и больше, чем по две порции, они не осилили.

— Хорошо! — сказал Пашка и посмотрел на сияющий огнями «Океан», откуда еле слышно доносилась музыка. — А там, наверное, не газировку пьют.

— Ага, — согласилась Аня, промокая губы платочком. — Павлик, а меня Валя в ресторан приглашает.

Лавочка оказалась занята: там собралась большая компания совсем молодых парней, один пробовал гитару. Цикады, словно ревнуя, заорали ещё громче. Фонарь по-прежнему не горел.

Павлик повёл Аню дальше — мимо клумбы, к темнеющей в сумерках чугунной ограде набережной. Они прошли мимо тутовника, миновали айлант — Пашке показалось, что тот приветственно зашуршал листвой — и остановились в самом углу сквера, рядом со спуском к Сунже. Здесь было совсем темно: окна музучилища погасли, фонари с улицы не доставали, и только не знающая усталости реклама на крыше поликлиники прорезала темноту красноватыми отблесками. За оградой тихо шумела Сунжа.

— И что, пойдёшь? В ресторан?

— Не знаю….Вообще-то, интересно, я в ресторане ни разу не была. — Аня на минутку задумалась. — Павлик, а может, и ты пойдёшь?

— Нет, — быстро ответил Пашка.

— Павлик!

— Нет, — повторил Павлик и, увидев расстроенные глаза, добавил: — Анечка, ты что не понимаешь — это же он тебя завоёвывает.

— Кто? — глаза широко распахнулись, в них снова отразились звёзды. — Валя? Зачем?

Пашка вспомнил набросок на мокром асфальте и промолчал. Аня посмотрела ему в глаза, улыбнулась и прижалась к напряжённому плечу.

— Паша, ты что? Пав-лик!

— Ну, это же он с тобой первый познакомился. Вы же… гуляли.

Аня взяла его под руку, прижалась сильнее.

— Ну и что? С ним интересно: всех знает, везде знакомые и вообще…. Первый парень на деревне!

Пашка молчал.

Аня посмотрела ему в глаза странным взглядом и снова спрятала голову на груди.

— Не надо меня завоёвывать, — прошептала она прямо ему в рубашку. — Что я — крепость? И вообще, я уже завоёв… завоёвыванная. Давно.

«Правда?» — хотел спросить Пашка и не смог: перехватило дыхание. Тогда он взял её лицо в ладони, приподнял и нежно поцеловал в губы. Потом ещё раз, потом ещё…

— Как только увидела, — сказала Аня, чему-то усмехнулась и поправилась: — Нет, не сразу.

Она, и правда, разглядела его не сразу.

«Знакомьтесь, — сказал тогда Валя, — это Аня, а это Тапик, то есть Павел. Мой друг». Она улыбнулась, сказала дежурное «Очень приятно», кинула оценивающий взгляд. Высокий худощавый парень с каким-то мягким, даже мечтательным, выражением лица — ничего особенного. Глаза какие-то грустные. И это он дрался с тремя чеченцами? Непохоже. Впрочем, даже если и так — какая разница: на фоне своего друга этот «Тапик» смотрелся мальчиком. Валентина знал, казалось, весь город, с ним было интересно, с ним было весело. От него исходила спокойная уверенность, ему хотелось подчиняться, к нему тянуло, и все подруги завидовали ей. Им невозможно было не увлечься; наверное, и она увлеклась. Немного.

Когда же она разглядела? Может, на вечеринке по случаю Первого Мая? Он сидел за столом напротив и всё время смотрел на неё. Когда она не видела. Вернее, когда он думал, что она не видела. А когда она пыталась перехватить взгляд, тут же отводил глаза — поймать его никак не удавалось. «Ну и реакция! — ещё подумала она тогда, чувствуя спортивный азарт. — Что он там прячет?»

И она его поймала!

Поймала — и попалась сама.

Взглянув в эти серые глаза, она забыла обо всём: о зависти подруг, о статусе «девушки первого парня», о магнетизме. Боже мой, да какой там магнетизм, у кого? У Вали? Дурочка, вот где магнетизм! И ей ещё казались грустными эти глаза? Они не грустные, они…они…

Как хорошо, что она его поймала. Как же здорово, что попалась сама.

— Не сразу, — повторила Аня. — Только Первого Мая. Помнишь?

Помнил ли он? Ещё бы!

Пашка увидел её ещё в январе. Сначала не обратил внимания — подумаешь, новая Валькина «двоюродная сестра». Сколько их у него было! Бывало и по несколько сразу. «Охотник должен быть в тонусе!» — любил говорить Кулёк. Новая «сестра» была похожа на всех остальных — такая же стройная, высокая. Всё-таки во вкусе Кульку не откажешь. Но почему-то Пашка заметил её сразу, ещё даже толком не разглядев. Потом….Потом он ее, наверное, забыл — в больнице было не до того. Или не забыл?

Во всяком случае, когда Валька, наконец, их познакомил, Пашка уже понял, что жизнь без этих глаз скучна и убога. Впрочем, даже после знакомства ничего не изменилось. Он узнал, что её зовут Аней, учится в десятом классе, а что глаза у неё синие, как звёздное небо, он знал и до этого.

«Очень приятно!» — сказала она тогда, улыбаясь, скользнула по нему оценивающим взглядом и отвернулась к Вальке. Это было Павлу знакомо — девчонок тянуло к Вальке словно магнитом. К этому было невозможно не привыкнуть, и он давно привык, молча признавая превосходство друга. Привык Пашка, давно привык.