Чтение онлайн

– Мишка!
– придя наконец в себя, заорал Бочаров и бросился к старому другу.

Мы обнимали его, тискали, хлопали по спине и плечам. А он, смеясь, восклицал;

– За что бьете, братцы?

– Мы же похоронили тебя, стервеца! Почему не писал?

– Каюсь, братцы, сейчас все расскажу.

...В госпитале Миша пробыл месяца два, но мы за это время тоже дважды успели перебазироваться, пока не осели наконец в Москве, на Центральном аэродроме. Миша писал, но его письма до нас почему-то не дошли. Так он оказался в другом полку и начал летать на "лавочкиных". Воевал и воюет. А сейчас с группой товарищей прибыл за самолетами. Илья Бочаров расстегнул у Миши комбинезон на груди, и мы увидели несколько боевых наград.

– Такие ордена впору носить большому начальнику, - сказал Илья, а Миша, немного смущаясь, ответил:

– Это не все, что положено.
– Задрал игриво подбородок, прикрыл глаза и добавил: - Так-то, вот! Знай наших...

Второй раз мы увиделись с Питолиным через двенадцать лет, в Монино, в Краснознаменной Военно-воздушной академии. Проходя по коридору учебного корпуса, я услышал знакомый голос:

– Почему не приветствуете старших, товарищ майор?

– Мишка!
– закричал я, увидев перед собой расплывшееся в улыбке лицо фронтового друга. И растерялся, не зная, что делать: в одной руке у меня тяжелая сумка с конспектами, в другой - фуражка. А он, ехидно улыбаясь, подсказывал:

– Не вздумайте приложить руку к пустой голове. Наденьте фуражку. Вот так. Теперь - руку к головному убору. Перед вами, если заметили, гвардии подполковник! Так-то вот, знай наших!

Мы обнялись. Спрашиваю:

– Неужели, Миша, у тебя такой чин?

Питолин важно прикрыл глаза:

– Это еще не все, дружище. Жду третью звезду. Положено, - сказал он, напирая на "о", - по штату.

Все верно. Миша был заместителем командира дивизии. В академию приехал на зачетную сессию. Учился заочно.

"Мессер" идет к земле

Томилин позвонил с командного пункта:

– На разведку вместе со мной пойдут Бочаров и Штучкин. Пусть ожидают на стоянке.

Ждем. Лениво поднялось осеннее солнце. Тепло. Тихо. На душе - радость: идем на разведку! Настоящее боевое задание. Не то, что прикрывать аэродром: плаваешь на высоте порядка три тысячи метров, изучаешь свои же стоянки. Разведка - совсем другое дело. Это - прорыв, огонь и опасность. А опасность придает новые силы.

– Очевидно, махнем за линию фронта, - говорит Илья.

Не узнаю его: сколько в нем пыла и гордости. Вот и Томилин.

Легко, через борт, соскочил с подошедшей полуторки. "Самая глупая смерть погибнуть в кабине", - сказал он однажды и ездит теперь только в кузове: из него видно небо. Это, конечно, не прихоть. Недавно произошел такой случай. Шла грузовая автомашина. В кузове сидели солдаты, в кабине - командир и шофер. Неподалеку от дороги пролетал вражеский летчик. Увидев грузовик, спикировал на него. Раньше, чем немец открыл огонь, солдаты - через борт и в канаву. Немец дал длинную пулеметную очередь, и шофер с командиром были убиты.

– Шевчук, - сказал Томилин, - я хочу жить. Отныне можешь садиться в кабину.

Сказал и даже не улыбнулся. То ли всерьез высказался, то ли пошутил. Его никогда не поймешь.

Отпустив шофера быстро подходит к нам, злой, возбужденный. Суровым взглядом подавил нашу восторженность. Положил карту на плоскость "мига", разгладил руками.

– Смотрите сюда, - приказал он.
– Остро отточенный карандаш уперся в Рославль, скользнул по дороге на Юхнов.
– Сообщили, что здесь движется колонна вражеской мотопехоты. Но это не точно. Наша задача - проверить. Все зависит от нас, - Томилин молча, испытующе глядит на меня и Бочарова.
– Если колонну найдем, туда полетят наши "Чайки". Завтра, а может быть, сегодня. Не найдем, фашисты пойдут почти беспрепятственно - наши войска отступили!

Молчим, ошеломленные вестью. А мы-то думали "махнуть" за линию фронта. А ее, очевидно, и нет, если немцы прорвались и идут по дороге.

– Может быть, это "утка", с колонной?
– предполагает Илья.

– Хорошо, если бы так, - хмуро отвечает Томилин, - только я почему-то в "утки" не верю, уж очень здорово немец прет... Одним словом, колонну надо найти, даже если она сошла с большака.
– Помолчал, задумчиво глядя на карту. На Рославль пойдем не сразу, по пути дозаправимся. Все ясно?

Мне - не все. Спрашиваю:

– Как будем искать, все сразу или?..

– Молодец!
– хвалит меня Томилин.
– Однако...

Спохватившись, в упор глядит на меня. Понимаю: он не доволен ни вопросом, ни прежде всего собой. Ставя боевую задачу, не сказал самого главного, и хуже всего, что об этом напомнил я - подчиненный, вроде бы сделал замечание. Такой он, Томилин.

– Однако... Никакой ты не молодец. Тоже мне, умный вопрос задал. Закон ведомого знаешь? Прикрывать командира! Не допускать атак вражеских истребителей! Значит, надо смотреть за мной и за воздухом. А искать буду я.

Помолчал, глянул на небо, добавил:

– Бочаров идет справа, Штучкин - слева. В зависимости. от положения солнца разрешаю менять место в строю. Надеюсь, это понятно?

Да, это понятно. Если солнце во время полета окажется справа и будет мне мешать, я перейду на правую сторону боевого порядка, стану к крылу Бочарова, и мы пойдем в строю "пеленг". Если солнце окажется слева - Бочаров перейдет на левую сторону.

Кажется, все детали учтены, неясностей нет. Томилин снова испытующе смотрит на нас:

– Готовы?
– Мы молча кивнули.

Томилин посмотрел на часы и скомандовал:

– По самолетам!

До запасной точки выполняем обычный полет по маршруту. Садимся, пополняем баки горючим и снова поднимаемся в воздух. Идем на Рославль, высота пять тысяч метров. Погода хорошая, видимость - на сколько хватает глаз.

Подходим к железной дороге. Справа на траверзе - Ельня, но город не виден - с запада натекает низкая облачность.

Над облаками, значительно ниже нас, плывет четверка Ме-109. "Отлично, думаю, - наконец-то мы встретимся". Но одно дело слышать, как кто-то сбил, и другое - сбивать самому, да еще истребителей, которые сами ищут противника и имеют численное превосходство. Чувствую: я посчитал бы за благо, если бы Томилин держался чуточку повосточнее, чтобы наше присутствие не слишком бросалось фашистам в глаза.

Таковы мои первые чувства, первое желание. Правда, это желание было совсем мимолетным и улетучилось сразу, как только я вспомнил, что в руках у меня не тихоходная "Чайка", а мощный, высотный, скоростной истребитель МиГ-3 и что его уже давно пора испытать в бою с "мессершмиттами".

К сожалению, получая боевую задачу, Томилин одновременно получил и приказ: в бой не вступать. И все-таки мне любопытно, обнаружили нас фашисты или нет" Слышу голос Томилина.

– Видите?