Грозный змей
Шрифт:
Путь к нему был закрыт сидящими зрителями.
Она набрала в грудь воздуха и проверила свои чары. Обратилась к первой женщине, сидевшей с краю:
– Простите, мне нужно пройти к отцу.
Женщина встала, хмурясь.
– Там кто-то едет, – сказал ее муж. Он был невысокий, плотный и надел на себя слишком много золота. – Да там целый отряд в красном! Это что, люди короля?
Амиция не удержалась и обернулась посмотреть.
У входа на трибуны, в пятидесяти футах под ней, стояли десять рыцарей и десять оруженосцев в сверкающих нагрудниках поверх кольчуг. Многие нагрудники были отделаны медью, бронзой или латунью. Еще она увидела Красного Рыцаря и Зеленого Рыцаря. И сэра Томаса. Трубач тоже был там – в качестве герольда. Он оделся в алые цвета войска, и на камзоле у него красовался lacs d’amour.
Все люди на трибуне встали. Была ли то удача или Божий умысел – но Амиция увидела возможность и пошла вперед, уже не прячась. Так делают карманники, когда кто-то отвлекает толпу. Она безжалостно расталкивала людей со своего пути.
Маршал спустился с трибуны. Толпа зашумела.
Амиция двинулась дальше.
Герольд Красного Рыцаря поднял трубу. Все увидели флажок с изображением белой голубки на фоне сияющего солнца – герб королевы.
Толпа заревела.
Заревела так громко, что Амиция испугалась и чуть не потеряла концентрацию. Сердце у нее колотилось.
Она…
…задумалась в безопасной твердыне своего Дворца, каково это – отгородиться от мира шлемом, и слышать вокруг крики, и чувствовать, что все надежды тысяч людей лежат на твоих бронированных плечах.
Она потянулась в эфир и увидела.
Она увидела королеву. Королева пылала, как маленькое солнце, ярко-золотым, незамутненным светом. Она сидела в небольшом загончике под трибунами. На деревянном барьере, окружавшем ее, лежало заклинание – странное, плохо работающее заклинание.
Чуть ближе Амиция увидела быстро перемещающуюся группу людей. Молодой толстый парень, не обладавший никакими талантами, и серый человек, мерцавший скрытой силой.
«Ах да», – вспомнила она.
Она посмотрела на короля, который оказался околдован. Десять раз околдован. Он весь был опутан заклинаниями, как пленник – цепями. Амулеты, печати, руны покрывали его в несколько слоев. Она никогда не видела ничего подобного. Впервые в жизни она почувствовала, что ее превзошли. По ряду причин она ожидала единственного сильного заклинания – внутреннего зеркала или тайного заклинания, которое запирало бы цель так же надежно, как в тюрьме. И Гармодий, и аббатиса в ее голове помнили такие заклинания и знали средства от них.
Но этот перепутанный клубок тауматургии, суеверий, слепой удачи и точного расчета…
Она взглянула еще раз. Больше всего это походило на клубок ниток, с которым хорошенько поиграл котенок.
При этом она не была уверена, что все это хоть как-то влияет на волю короля.
Это оказалась просто… защита.
Николас Ганфрой год практиковался перед этим днем. Высокий чистый звук его трубы легко перекрыл шум толпы.
В ту долю секунды, когда все затихли, он прокричал вызов Красного Рыцаря:
– Тот, кто называет себя Красным Рыцарем, бросает вызов любому, кто смеет утверждать, будто великолепная королева Альбы, великая Дезидерата, чем-либо нарушила обязанности королевской жены и не сохранила верность. Он готов доказать свои слова любому, у кого хватит храбрости, любому, кто обвиняет королеву в неверности, любому, кто готов драться с ним. Красный Рыцарь предлагает бой не за свою честь, а только лишь за справедливость. Если ни один из рыцарей не поддержит обвинение против нашей милостивой королевы, Красный Рыцарь потребует ее немедленного освобождения по закону Альбы, по праву оружия и по военному закону Галле.
Глотка у Ганфроя была луженая, не хуже трубы, и он долго учился кричать в подвалах и винных погребах. Его услышали все.
На королевской трибуне засуетились.
Амиция стояла на расстоянии вытянутой руки от архиепископа Лорики, но ее никто не замечал в давке.
Архиепископ и сьер де Рохан только что вернулись и бегом взбежали по ступеням к королевской ложе – Амиция отметила, что архиепископ уже вспотел. Еще она увидела, что тощий, потертый человек в дешевой красной одежде ученого – герметист. На него были наложены два защитных заклинания и печать.
Амиция всегда отличалась наблюдательностью, и она заметила, что третий амулет он носит на шее – сложное плетение из тонких грязных льняных нитей. Силы в нем не было, но у короля на шее висел такой же амулет.
– Отправьте за ним стражу, – заорал архиепископ.
Дворяне на трибунах отозвались неодобрительным гулом.
Де Вральи улыбался, как будто только что получил награду.
– Это наемник. Он продает свой меч. Должно быть, королева купила его услуги. Насколько я знаю, он неплохой боец, и доспех у него хорош. – Красивое лицо де Вральи исказилось в усмешке. – Бог велик. В ответ на мои молитвы Он отправил его сюда, на честный бой со мной.
Де Рохан пытался протолкаться к королю.
– Ваша милость! Ваша милость! – взывал он.
Амиция была прямо под ним, в шести футах от короля. Ее зажало в толпе галлейцев и альбанцев.
Кто-то ее облапал.
Она не обратила на это внимания и поднялась…
…на свой мост. С интересом отметила, что здесь, в эфире, на ней то же платье, что и в реальности.
Она увидела в эфире короля. Увидела путаное переплетение защитных чар и проклятий и прикусила эфирную губу.
Она помолилась. Во время молитвы она думала об аббатисе – о твердыне разума и здравого смысла, силы и характера, любовнице старого короля и потенциальном магистре.
Что бы та сделала на ее месте?
Амиция оглядела толпу вокруг короля. Она искала связь. Золотую или зеленую нить, тянущуюся от короля к кому-либо еще.
Она ничего не увидела.
Возможно, король действовал по собственной воле. Приор в это не верил, как и Габриэль.
Она вздохнула, завершила молитву и попробовала по-другому. Она посмотрела на короля не как практикующий герметист, а как лекарь. Как ее учили в Ордене.
И уже через мгновение возблагодарила Господа и начала действовать.
Де Рохан схватил короля за руку:
– Я приказал арестовать герольда и самого рыцаря.
– Да-да, – медленно и тяжело сказал король и уронил голову на грудь.
– Сир! – Де Вральи толкнул де Рохана. – Сир, не слушайте его! Король не пошевелился.