Грозный змей
Шрифт:
– Она решила, что дело в женщине! – в восторге завопил Эш, шлепая себя по бедрам. – Я ей солгал, а она поверила!
Шип вздрогнул от отвращения, не понимая, с чем связался.
– Тайлер – мое творение, а не твое.
Обе головы повернулись к нему.
– Какое там творение. Чудо в том, что они все это делают сами. – Снова послышался мерзкий визгливый смех. – Ух, славно мы повеселимся. Смотри- ка, Шип. Мы только что взяли и уничтожили Альбу одной стрелой, как будто никогда и не бывало королевства!
Один шут кувыркнулся, а второй начал жонглировать мечами.
– Но королева… – пробормотал Шип и тут увидел.
– Королеве осталось жить всего пару часов, – хором сказал Эш, – она убьет себя сама!
Де Вральи не мог вынести унижения и не хотел видеть людей. Он прошел мимо королевской ложи, мимо лошадей, в свой чудесный белый шатер.
Там не оказалось никого, кто помог бы снять доспех. Не было ни вина, ни воды.
Он рухнул на скамеечку для коленопреклонения, воздел руки и закричал, почти невольно:
– Почему?!
Увидев, что де Рохан упал с лошади, Амиция встала. Никто не обращал на нее внимания и не обратил бы, даже если бы ее не защищало заклинание. Она пошла вдоль скамьи – когда она загораживала обзор, люди громко ругались.
Ей оставалось пройти мимо десяти человек, когда стрела попала в короля. Амиция немедленно потянулась…
…в эфире.
Она уже лечила его и сегодня выводила снадобья из его тела, так что она скользнула за ним в гаснущую темноту его внутреннего святилища. У него не было никакого таланта, и святилище не имело формы.
Стрела попала под сердце. Амиция оценила внутренние повреждения и попыталась остановить кровь, вытекающую из сердца, но он уходил.
Амиция знала, что стоит на кону – мир в Альбе и жизни невинных. Она сделала то, чего не стала бы делать в других обстоятельствах, то, чего ее учили никогда не делать.
Она последовала за тенью, покинувшей святилище, она попыталась удержать ее одной эфирной рукой, а второй соединила поврежденные жилы, которые выплескивали кровь в пустоты тела и в легкие.
На одно долгое мгновение все пришло в равновесие. А потом она поняла, что все это равновесие – ложь и что она уходит в темноту вслед за ним.
Она совершила ужасную ошибку.
Рядом с королевой шла настоящая битва, вокруг ложи короля суетились люди – Габриэлю сложно было понять, что происходит в двадцати шагах от него, и при этом не упустить из виду де Рохана.
– Король ранен! – закричал кто-то.
Завопила женщина.
Габриэль почувствовал, что кольцо у него на пальце нагрелось. Куда-то сразу делась немалая часть магической силы.
Амиция.
Де Рохан верно понял, что происходит, и напал, осыпая его градом мощных ударов. Габриэль видел, что все эти удары порождены отчаянием.
Де Рохан рубил сплеча – слева, справа, слева, справа, как юноша, тренирующийся на чучеле. Но он был силен, как почти никто из рыцарей. Его удары нельзя было не заметить, и двигался он так же быстро, как Мэг орудовала иглой.
Габриэль отступил на шаг. Потом еще – от второго удара.
Третий удар был финтом. Он пришелся по шлему, и перед глазами поплыло. Но Габриэля учили сражаться в любом состоянии, и тело сделало все само – левой рукой он перехватил клинок и поднял его, делая все остальные рубящие удары бесполезными и бессмысленными.
Теперь в отчаянии был Габриэль. Он чувствовал, что Амиция куда-то ускользает.
Он бросил меч де Рохана и заколотил своим, попал во что-то и сам тут же получил удар в бок, пониже руки. Потекла кровь, острие меча де Рохана взрезало кольчугу.
С ужасающей ясностью он понял, что происходящее с Амицией – что бы это ни было – усиливает их связь. И делает его неуязвимым.
Де Рохан ударил – от бедра, почти вертикально вверх. Габриэль ответил. Клинки скрестились у оснований, и де Рохан надавил изо всех сил. На мгновение Габриэль перехватил инициативу, ослабив давление. Он сделал шаг вперед и свободной левой рукой ударил де Рохана в лицо.
Брызнула кровь.
Клинок де Рохана бросился вперед, смял шлем и порезал лоб – снова. Поток крови почти ослепил Габриэля. Но он помнил, как оказался в руках убийцы в Морее, и ему было проще. Порезы лба не смертельны. Глаза остались целы.
Де Рохан не ослабел, даже раненный в руку. Он бил все сильнее.
«Я дал ему слишком много времени», – сказал Габриэль в тишине своего Дворца. На одно короткое мгновение – в реальности боя время не двинулось вовсе – он бросил всю свою силу в связь с Амицией.
А потом опустил клинок, как полагается в стойке Coda Longa.
Амиция стояла на своем мосту. Она тонула, она не могла успокоиться и сосредоточиться, мир вокруг чернел. Ей пришлось отпустить короля, который ускользнул в объятия смерти, и Амиция боялась, что она сама уже умерла и ее лишившаяся тела душа яростно борется за жизнь. Она не могла вернуться в настоящий мир.
Но все же что-то удерживало ее на мосту. Она чувствовала под ногами эфирные доски.
Вокруг было черным-черно, но, напрягая зрение, она увидела вспышку бледного света, солнечного света. Светилось кольцо у нее на пальце.
Она нашла в себе силы помолиться.
Мост под ее ногами начал исчезать. Она зашла слишком далеко. Слишком далеко.
Она зачем-то посмотрела наверх.
Над головой горел свет, которого не могло быть на такой глубине. Над головой горел божественный свет, а она погрузилась в смертельную тьму. Тьма казалась тяжелой и могущественной, и ей подумалось, что она зашла за грань, из-за которой нельзя вернуться к свету и воздуху, если только… если…
Меч Габриэля взлетел снизу вверх, и на исходе движения, когда оставалась всего ладонь, он чуть довернул его.
Де Рохан поставил мощный блок, обрушив удар на плоскую часть меча Габриэля.