Чтение онлайн

– Поговорим позже. Ради бога, садись уже в седло. – Гэвин немедленно перешел от слов к делу и сел верхом сам. – Я уже говорил, что ты идиот?

Нелл улыбнулась и запрыгнула на свою лошадку. Стенки ложи защищали их от чужих взглядов с трех сторон – по крайней мере, пока.

– Поехали! – крикнул Гэвин.

– Амиция…

Гэвин пришпорил коня и выскочил из ложи, направляясь на восток, в дым.

Габриэль сказал своему пажу:

– Я за сестрой Амицией.

Нелл кивнула и протянула ему меч.

– Да благословит тебя. Господь, – улыбнулся Габриэль.

Об оружии он даже не подумал.

Он повернул на юг, к трибунам, и Нелл последовала за ним. Архиепископ, окруженный группой вооруженных людей, быстро перемещался на север, подальше от дыма. Тысячи мужчин, женщин и детей бежали прочь, но само турнирное поле было почти пустым из-за огораживавших его барьеров. Габриэль поехал вдоль поля, мимо тела поверженного врага, туда, где он чувствовал пульсацию заклинаний Амиции.

У него за спиной закричали. Его заметили вооруженные всадники.

– Черно-желтые! – крикнула Нелл.

Габриэль пожалел, что он в доспехах и сидит на боевом коне. Но Ателий был хорош, лучше любого тяжеловоза, которого он встречал в жизни. Повинуясь хозяину, конь прибавил скорость – очень резко для такого огромного зверя. Габриэль мчался к развалинам трибун. Там стояла плотная толпа, не меньше тысячи человек. На одеялах лежали тела: мужчины, женщины и дети, перевязанные окровавленными тряпками. Кажется, люди стояли в длинной очереди к небольшому просвету.

– Она вошла прямо в огонь, – сказала старуха, – это же святая, ее сам Господь послал.

Сотня людей упала колени.

Кто-то искал раненых и собирал трупы. Среди них были не только жертвы падения с трибун. Виднелся юноша, в которого попала тяжелая боевая стрела, ребенок, затоптанный испуганными людьми. Мать подняла девочку к Габриэлю.

– Я на нее наступила, господи помилуй, наступила на нее, и она умерла, – безутешно и жалко рыдала она.

– Солдаты! – проорал кто-то.

Закричала женщина.

– Держи лошадей, – велел Габриэль и спрыгнул, проклиная глубокий порез на левом боку, боль в руке и в голове.

Он…

…вступил в свой Дворец и понял, что у него еще осталось немного сил и что раны у него ерундовые. И что Амиция где-то прямо в пожаре.

Он встал поудобнее и сотворил ветер.

Воду.

И облако пчел.

Он сплел зелено-золотую сеть и бросил разом все три заклинания.

И пошел в дым вслед за Амицией.

Это оказались те же двое детей, мимо которых Амиция проскользнула, поднимаясь на трибуны, – как будто много дней назад. На них рухнула несущая балка и придавила – и переломала – ноги.

Вокруг бушевало пламя. Как будто ад сошел на землю.

Когда Амиция была девочкой, в ее деревне жгли костры на День всех святых. Она помнила, как их разводили, помнила, как ждала праздника, помнила ужас при виде их немыслимой силы – не в реальности, а в эфире. Пламя. Быстрое, безжалостное, неразумное.

Пламя пожирало королевскую ложу: гербы, написанные маслом, гобелены, деревянные украшения, мебель, балки, сиденья. Магический компонент в нем тоже был. Кто-то… точнее, что-то… разожгло это пламя.

Дети были на волосок от смерти – они могли задохнуться или сгореть. Девочка кричала, не переставая. Ее брат уже потерял сознание.

После исцеления и глупой борьбы со смертью Амиции не хватало сил, чтобы поднять балку и сдержать пламя. Но ее вера в Господа была велика, и она вычерпала все силы, удерживая огонь поодаль, пока четыре человека – отец и трое его слуг – накинулись на балку. Отец, не скрываясь, плакал от бессилия.

– Почему? – кричал он.

Амиция боролась с пламенем. Что-то, противостоящее ей, раздувало огонь и хохотало.

– Поймал, – сказал Габриэль у нее за спиной. Взялся за балку, и та дрогнула.

Внезапный порыв ветра – как будто удар господнего кулака – отбросил пламя от Амиции. Она упала на колени и немедленно промокла до нитки. Огонь зашипел, поднялся обжигающий пар. Амицию спас щит.

Огромный слуга вытащил девочку.

Габриэль крякнул.

Отец, перемазанный копотью, схватил сына за плечи и потянул. Мальчик закричал, очнувшись от милосердного забвения. Сломанные ноги кое-как извлекли из-под бревна.

Отбежав на некоторое расстояние, Амиция упала на колени.

– Давайте… – потребовала она.

Габриэль положил руку ей на плечо:

– У меня кончились все силы. Садитесь на мою лошадь.

– Вы нас спасли, – сказал отец, – я… Господи!

– В седло! Нелл!

Толпа расступилась. В дыму показались солдаты. Нелл ломилась сквозь толпу. У нее не было выбора. Мужчины ругались при виде двух коней, женщины визжали.

– Я могу их спасти, – сказала Амиция.

– Быстро в седло, – велел Габриэль, – не дурите. Сегодня вы уже ни на что не способны. Их кто-нибудь перевяжет, а вот нас сейчас могут схватить. Амиция!

Он запрыгнул на Ателия и протянул ей руку – здоровую правую руку. У него за спиной пчелы напали на солдат и заодно на толпу, без разбора.

– Вы – Зеленый Рыцарь? – спросила красивая светловолосая девушка. Она была так хороша, что, несмотря на опасность и на присутствие Амиции, он все равно на нее засмотрелся.

– Иногда им бываю.

Она осмелела и схватилась за стремя:

– Вы едете к королеве? Я ее служанка. Прачка.

Он не видел в ней никакого зла.

– Нелл! – крикнул он.

Нелл, ни секунды не раздумывая, схватила Амицию за руку и дернула ее, втягивая на лошадь. Габриэль рассмеялся бы, но он слишком устал и был слишком зол. Повернув коня, он наклонился, здоровой рукой подхватил девицу под мышки – куда грубее, чем намеревался, – и вонзил шпоры в бока бедного Ателия, который ничего подобного не заслужил.

Девушка вскрикнула, но Габриэль ее удержал. Она умудрилась перекинуть ногу через седло, хотя Ателий уже мчался вперед.

Пехотинцы и всадники выскакивали из дыма, преследуемые пчелами.